– Я совсем забыла, что мальчики вырастают и становятся мужчинами, - сказала Ленка, вытерев ладонью мокрые глаза.
– Но ты должен был сказать мне. Если бы ты знал, что мы с отцом пережили! Поросенок бессовестный!

– Лен, ну успокойся. Ну что мне сделать, чтобы ты меня простила?

– Эй, не спи!

Я вздрогнул, открыл глаза и увидел недовольное лицо Зальбера Окана.

– Я что, уснул?
– пробормотал я.

– Храпел на весь лес, - аптекарь усмехнулся.
– Скверный из тебя часовой. Ложись, я покараулю. До рассвета еще есть время.

***

Остаток ночи я проспал без снов. Пробуждение было неприятным - то ли микстура дозорного давала эффект, похожий на похмелье, то ли в лесу было так холодно, но я никак не мог согреться. После легкого завтрака мы поехали по лесной дороге, которая вскоре вывела нас на тракт, обозначенный на карте. Еще через несколько сотен метров мы оказались на развилке с маленькой часовней Высшим (или Вечным; я заметил, что местные называют своих богов то Вечными, то Высшими) и указателем, сообщавшим, что до фермы "Яблочная Башня" ехать всего две мили.

Утренний холод ушел, стало солнечно, тепло, и при свете начинающегося дня открывшаяся за лесом долина, по которой мы ехали, поражала своей красотой. Справа и слева от дороги раскинулись зеленеющие поля и яблочные сады, а потом и виноградники с безукоризненно ровными рядами шпалер, тянувшихся до самого горизонта. Кто бы ни владел фермой, ему было чем гордиться. Стайки мелких пестрых птичек, порхавших над всем этим природным великолепием, добавляли пейзажу особенную праздничность. Но вот Окану было не красот. Когда впереди за деревьями показалась группа каменных домов под красными и желтыми черепичными крышами, он осадил коня и сделал мне знак остановиться.

– Что-то не так?
– спросил я.

– Я думаю, нам не стоит ехать туда вместе, - неожиданно сказал аптекарь.
– Слишком рискованно.

– Странно, мне казалось...

– Лучше будет, если ты отправишься на ферму один, - перебил меня Окан.
– Я буду рядом и в случае чего тебя подстрахую. И вот, возьми это, - он протянул мне маленький холщовый мешочек. Я взял его вытряхнул на ладонь желудь и вопросительно глянул на аптекаря.

– Пригодится, - сказал он.
– На случай, если окажешься в месте, откуда нельзя выбраться.

– Что-то ты темнишь, папаша. Не нравятся мне твои слова.

– Не будь самоуверенным идиотом и делай, что говорю. А сейчас поезжай вперед, не надо, чтобы нас видели вместе.

– Ты уверен?

– Уверен. Помни, что здесь на каждом шагу тебя подстерегает смерть. Не расслабляйся.

Удивленный странным поведением Окана, я пожал плечами и подчинился, пустив Бреса быстрым шагом. Дорога пошла в гору, вскоре из-за крон деревьев показалась и каменная башня, та самая, изображение которой я видел на этикетке бутылки с кальвадосом. Она стояла на возвышенности, прямо над домами, и выглядела очень живописно. Сердце у меня забилось быстрее. Не то, чтобы я боялся - правильнее сказать, почувствовал волнение.

Я не доехал до ворот фермы метров тридцать, когда из ворот вышел человек в красной куртке и широкополой шляпе. Он увидел меня и помахал рукой, приглашая к себе.

– Добррро пожаловать!
– поприветствовал он, когда я подъехал ближе. Голос у чувака был громкий, и звук "р" он выговаривал как-то особенно раскатисто.
– Милости прошу на ферму "Яблочная Башня", лучшее винодельческое хозяйство в этой части Вальзерррата!

– Кто вы?
– спросил я.

– Я Озрррек, упрррравляющий фермой. А как имя почтенного господина?

– Сандер Сторм.

– Рррродственник барона Сторрррма? Вечные, какая честь! Наслышаны, как же!
– Управляющий самым учтивым образом поклонился.
– Чувствуйте себя как дома, милоррррд. Надеюсь, вы останетесь довольны нашим гостепрррриимством. И помните, что жизнь наша ничто, если виногррррадная лоза не окррропляет ее своим живительным соком.

– Поэтично.
– Я спешился, кивнул Озреку и вошел в открытые ворота, ведя за собой коня.

Большой двор был вымощен каменными плитами и чист, каменные одноэтажные постройки - видимо амбары или хозяйственные пристройки, - выглядели очень ухоженно, уж не говоря о большом двухэтажном доме с красными ставнями, перед фасадом которого я оказался. Во дворе стояло несколько повозок, запряженных длинногривыми пони и груженных бочками, скорее всего, винными. У одной из повозок стоял человек и деревянными молотком аккуратно и неторопливо набивал железный обруч на бочку. Две женщины в длинных платьях и больших белых чепцах с корзинками в руках беседовали в дальнем конце двора - мое появление не отвлекло их от беседы. Прибежавшие мальчишки приняли моего коня, и Озрек повел меня в дом.

– Мы делаем лучшие вина, бррренди и кальвадосы во всем Десятигорррье, - сообщил он, открывая передо мной двери.
– Если вы их еще не пррробовали, то обязательно оцените их великолепие.

– Надеюсь, - ответил я и вошел в просторную трапезную с дубовой мебелью и огромными бочками вдоль стен. Здесь было довольно темно. Озрек подвел меня к столу, предложил сесть на лавку.

– Жанин!
– крикнул он.

Я сразу узнал девушку, появившуюся на зов управляющего. Это была она, дочка кондитера из Эттбро. Я все-таки нашел ее.