– Твое зелье помогает видеть в темноте?
– осведомился я.

– И это тоже. Оно будет действовать несколько часов, а потом я тебя сменю, - Окан завернулся в плащ и растянулся на циновке.
– Спокойной ночи.

– Спокойной, - буркнул я, продолжая наслаждаться тем, как темная ночь вокруг меня превращается в серые осенние сумерки. Хорошая микстурка, надо будет у Окана еще попросить. Такой эликсир всегда пригодится.

Дождь кончился. С ветвей еще капало помаленьку, но стало теплее и не так сыро, как еще совсем недавно. Я доел бутерброд, запахнул поплотнее плащ, подбросил еще хвороста в костер - он не намок и потому неплохо горел, - и, положив меч на потник рядом с собой, заступил в караул, как сказали бы военные.

Нет, интересные вещи со мной происходят! Вот расскажешь кому - не поверят. Скажут, совсем у Мезенцева крыша поплыла. Да и некому рассказать: все мои родные и друзья остались там, за порогом новой реальности. Увижу ли я когда-нибудь их вновь? Лучше не думать об этом, а то мутно на душе становится. Надеюсь, что увижу. Вся эта фантастика обязательно кончится однажды, я вернусь обратно в свою квартиру на Фестивальном проспекте, встречусь с отцом и Ленкой, может быть, восстановлюсь в университете и Мурлыку свою обниму и поцелую, конечно же, потому что...

– "А дождется ли она тебя?
– проснулся внутренний голос.
– Ты уверен, что за это время она не найдет себе другого? Решит, что ты без вести сгинул и не станет терять время, оплакивая своего бывшего? Она ведь девушка красивая, эффектная, самостоятельная, к чему ей горевать, даже если она тебя в самом деле любит?"

Поганые мысли лезут в голову - лучше думать о чем-нибудь другом. Не хочу впадать в отчаяние. Надо думать о хорошем. Выберусь я из этой дыры. И Элина меня дождется. И близких я увижу, обязательно увижу. Не может быть по-другому. Никак не может.

Пламя в костре пляшет, гипнотизирует. Мой папаша любит говорить, что есть три вещи, на которые можно смотреть бесконечно - как горит огонь, как течет вода и как работают другие. Шутит, конечно. Но если серьезно костер как-то убаюкивает. Прямо призывает прилечь, согреться и забыть обо всем.

Соблазнительно, но спать нельзя. Хрен его знает, что за живность по ночам по этому лесу бродит. Может, тут и оборотни водятся.

Я протер глаза, огляделся. Лес был тих и спокоен, лишь где-то наверху, в верхушках деревьев вздыхал ночной ветер. Наши кони тоже стояли смирно. Наверняка, спокойно спят и видят свои лошадиные сны.

Все хорошо. Цель нашего пути совсем близко, завтра к полудню доберемся до фермы "Яблочная Башня" и вот там...

И там все получится. Я оптимист. Запросто сожрать я себя не дам. И пусть этот Борг хоть самый растакой супер-пупер маг, я ему покажу, кто тут рулит ситуацией...

– Саша! Санечка!

Блин, да это же Ленка, моя сестрица! Лицо серьезное, глаза встревоженные. Смотрит на меня, будто со мной что-то не так.

И меня почему-то совсем не удивляет, что я сижу на диване в моей комнате, у включенного компа, и в руках у меня тетрадка Кузнецова. Все как в тот вечер, когда я собирался почитать записки прадедушки.

– Сань, ты что?

– Что?
– Я невольно отшатнулся от протянутой ко мне руки.
– Чего так смотришь на меня?

– Ты еще спрашиваешь?
– Из глаз Ленки брызнули слезы.
– Да я чуть с ума не сошла! Я все участки, все больницы, все морги обзвонила! Отец в предынфарктном состоянии в больнице лежит, а ты... Ты где был?

– Нигде, - я подумал, что рассказывать Ленке про Десятигорье не стоит.
– Тут сидел.

– Сидел?
– Ленка сорвалась на крик.
– Говнюк ты, понял? Знаешь, сколько тебя не было?!

– Лен, не кричи. Я все тебе расскажу, честно. Только не сердись.

– Не сердись, не сердись!
– Ленка бросилась ко мне, обняла, залилась слезами.
– Мы уже думали... думали, что ты...

– Умер? Какая глупость! Я ж говорю, я просто вышел из дома и...

– Врун чертов! Думаешь, я не знаю, что произошло? Ты же... ты...

– Что я? Ну отстутствовал недолго, чего истерики устраивать? Или пилить было некого?

– Дурачок ты великовозрастный! А кого мне пилить, если не тебя, чужого дядьку? Я же мечтаю видеть тебя самым лучшим, воспитанным, собранным, безупречным. А ты номер отколол, за который убить мало. Пропал, никому ничего не сказал. У меня сердце чуть не разорвалось. Разве так можно?

– Ладно, ладно, - я почувствовал, что у меня тоже слезы на глаза навернулись.
– Прости меня. Я же не нарочно. Я тут такое испытал... Не ругайся только, пожалуйста.

– Вот послал Бог братца! Хорошо, хорошо, не буду тебя ругать. Главное, ты живой, ты здесь, родненький мой, хороший! Слава Богу!
– Ленка прижалась головой к моей груди, и мне вдруг так хорошо на душе стало, так здорово, что и не опишешь. Я понял, что моя сестра любит меня и всегда любила. И как же хорошо, что мы сейчас вместе, вдвоем, в этой комнате с красными занавесками, которые когда-то купила мама, и которые будут в ней всегда, потому что я так хочу. И Ленка будет рядом со мной. И папа.