Раннульф рассмеялся:

— Де Ридфор.

Сибилла тотчас ухватилась за подвернувшуюся возможность.

— Почему ты принимаешь приказы от него? Он всех нас погубит. Когда он, Керак и Триполи передерутся, от королевства ничего не останется — Саладину нечего будет завоёвывать! Поезжай со мной в Аскалон. Помоги мне поднять мой стяг. Многие пойдут за мной, ещё больше за тобой — ты и сам не знаешь, насколько твоё имя знаменито во всём королевстве. Вместе мы спасём Иерусалим.

Она уже стояла перед Раннульфом и теперь положила руки ему на грудь.

— Раннульф, в Монжисоре ты хотел поцеловать меня. — Прижавшись к груди рыцаря, Сибилла запрокинула голову и взглянула в его лицо. — Так поцелуй сейчас.

Он поднял руки и с силой стиснул её запястья. Исступлённое желание исказило его лицо, губы приоткрылись. Вдруг он выпустил руки Сибиллы и погрузил пальцы в её волосы, обхватив затылок. Наклонился к ней. Сибилла закрыла глаза, сердце её бешено колотилось. Первое касание поцелуя ошеломило её — оно было нежным, как губы младенца. Руки Раннульфа сомкнулись вокруг неё, и теперь она покоилась в его объятиях. Прикосновение его губ стало жёстче, властнее. Языком он раздвинул её губы, и она открыла рот, впуская его глубже, до самой гортани, — он проник в неё, он владел ею. Она открылась ему навстречу, словно распускающийся цветок.

— Раннульф, — прошептала она. — Займись со мной любовью.

Рыцарь отстранился. Руки его соскользнули с её плеч.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — спросил он.

Грубое слово вызвало у Сибиллы отвращение; она отступила, вскинув между ними руки. Она понимала, что Раннульф сделал это нарочно. Он отошёл к табурету и сел.

— Я хочу тебя, — сказал он. — В самом деле хочу. Я люблю тебя. Я полюбил тебя с той минуты, когда увидел впервые, на дороге в Рамлех. Тысячу раз я видел тебя во сне. Всякий раз, когда я встречал тебя, я словно сгорал заживо. Но я здесь не для того, чтобы спать с тобой. Я должен вернуть тебя в Иерусалим.

Сибилла гневно обернулась.

— Ты свинья, Раннульф! — выкрикнула она ему в лицо. — Говоришь, что любишь меня, а сам хочешь вернуть меня к ним? К людям, которые унизили меня? Чего ради мне возвращаться в Иерусалим?

— Потому что ты — королева Иерусалимская, — сказал Раннульф. — Ради чего же ещё?

Потрясённая, Сибилла вскинула голову. Она мгновенно поняла, что он прав. Она ещё боролась с этой мыслью, но в душе её нечто безнадёжно спутанное теперь распрямлялось и высвобождалось. Подняв руку, она откинула со лба волосы.

— Будь ты проклят. — Она снова в упор взглянула на Раннульфа. — Как ты можешь возвращать меня к мужу?

— Сам не знаю, — ответил он. — Может быть, я убью его. Я его ненавижу. Но ты должна вернуться в Иерусалим. Никто, кроме тебя, не сможет удержать его, если всем нам придётся идти воевать.

Сибилла знала это. Она отвела глаза, сжав ладони, молча смиряясь с неизбежным. Когда она наконец повернулась к Раннульфу, он всё так же не сводил с неё глаз.

— Хорошо, — сказала Сибилла. — Я еду.

Раннульф без единого слова поднялся и пошёл к двери.

День почти закончился, но они отыскали для девочки и Алис повозку, запряжённую мулами, для Сибиллы коня — и выехали на дорогу, ведущую в Иерусалим; Сибилла понимала, что тамплиеры собираются ехать всю ночь. Их было десять: одна пара скакала впереди Сибиллы и повозки, остальные позади. Те, что ехали первыми, были незнакомы Сибилле — юные лица с едва отросшими бородками; один всё время украдкой поглядывал на неё через плечо.

Раннульф ехал сзади. Она не оглядывалась. Она дивилась, что этому человеку пришлось напоминать ей о её долге — ей, дочери короля Амальрика. Обыкновенный рыцарь, немногим лучше простолюдина. Когда Сибилла вспоминала их поцелуй, тело её охватывал жар.

В следующий раз он так легко от неё не увернётся. Она доведёт поцелуй до конца и навеки привяжет к себе Раннульфа.

На закате навстречу им по дороге галопом прискакали два тамплиерских сержанта. Отряд остановился; Раннульф проехал мимо Сибиллы и о чём-то переговорил с сержантами. Почти сразу он вернулся, что-то бросил Мышу, проезжая мимо, и осадил коня рядом с Сибиллой.

Конь Раннульфа был куда выше того, на котором ехала Сибилла, и потому она хорошо видела лицо рыцаря, даже если он смотрел в землю.

— Эти братья прискакали из Иерусалима, — сказал он. — Мне приказано ехать в Сефорию. Саладин наконец двинулся, и идёт он на нас.

Эта весть встряхнула её, как удар молнии. Сибилла ощутила, как неумолимо вытекает из пальцев время. Ей хотелось потянуться к Раннульфу, обнять его, удержать. Но они были не одни, и слишком много чужих глаз неотрывно смотрели на них. Сибилла постаралась, чтобы её голос прозвучал твёрдо:

— Я поеду в Иерусалим. Я знаю, что должна исполнить, — и исполню. Я не подведу тебя.