— Передай ей, что я приду.

— Я делаю это только ради тебя, — сказал Стефан, — И только один раз.

— Спасибо, Мыш, — сказала Сибилла.

Он отступил, движением руки указав на человека, стоявшего за его спиной.

— Госпожа моя королева, позволь представить тебе милорда Фарука ад-Дина Али Ибн-Азиза.

Сарацинский принц не двинулся с места, во все глаза глядя на Сибиллу. У него были тонкие черты лица и типичная для курдов светлая кожа.

— Да дарует Бог тебе мир, королева Иерусалима, — произнёс он на безупречном французском языке.

— Благодарю, мой лорд, что согласился прийти на эту встречу, — сказала Сибилла. — Я хочу, чтобы ты передал мои послания своему повелителю, султану Салах ад-Дину.

Сарацин смотрел на неё так, словно впервые видел женщину.

— Я передам их, ваше величество, — сказал он.

— Вначале — моё письмо. — Сибилла обернулась, и Алис с письмом в руке выступила вперёд. Рука её так тряслась, что письмо подпрыгивало и шуршало. — Затем, — продолжала Сибилла, — послание на словах — моё личное заверение, что, если султан захочет говорить со мной о мире, я встречусь с ним там, где он пожелает.

Сарацин взял письмо, слегка наклонив голову:

— Я передам султану, моему дяде, слова вашего величества.

— Благодарю, — повторила она.

На этом всё и закончилось. Сарацин поспешил уйти; Мыш последовал за ним. Сибилла повернулась к Алис. Подняв руки, она поправила головной убор.

— Что ж, — сказала она, — начало положено.

— Надеюсь, король никогда не узнает об этом, — пробормотала Алис.

— Надеюсь, что узнает, — ответила Сибилла, — потому что это будет означать, что мы потрудились не напрасно.

— Она прекрасна, — сказал Али, — но какова дерзость! Что за человек её муж, если разрешает ей так вольно вести себя?

— Она правит сама, — сказал Стефан. — Она делает то, что захочет, и так было всегда.

— Тогда она должна быть очень несчастна. Женщины нуждаются в том, чтобы ими правили.

— Что ты знаешь о женщинах? — рассмеялся Стефан.

Идти им было недалеко: они встречались с королевой в одном доме у Давидовых Врат, в нескольких шагах от Ла-Плезанс. Было очень поздно, уже отслужили ночную службу. Они пошли по широкой улице, держась правой стороны, которую накрывала густая тень домов; слева заворачивала за угол высокая стена цитадели, и там раскинулась просторная и тёмная рыночная площадь, уходя к подножию цитадели.

— Ты не передумал? — спросил Али.

— Нет. И не передумаю. Я остался таким же, как был. Я любил тебя, открыто и сильно. Это тебе захотелось всё изменить. — Он вдруг замер, вскинув руку. — Стой!

— Что такое?

Али поглядел на улицу; впереди с двух сторон теснили узкую мостовую силуэты домов, и оттого густой сумрак накрывал улицу. Всё было спокойно — но миг назад Стефану почудилось, что в темноте что-то движется.

— Я должен возвращаться, — сказал Али и двинулся было дальше, но Стефан схватил его за руку.

— Нет, подожди. — Он повысил голос: — Святой, это ты?

Вначале ответа не было, но миг спустя из темноты вышел Раннульф. По одной его походке Стефан понял, что тот в ярости, и приготовился к худшему. Раннульф подошёл к нему и с силой ударил кулаком в грудь.

— Что ты творишь? Ты даёшь де Ридфору то, что ему так нужно.

Стефан отступил на шаг:

— Ничего я не творю.

Раннульф вновь ударил его, вынудив отступить ещё на шаг.

— Ступай приведи моего коня.

Стефан пошёл мимо него по улице, затем обернулся. Раннульф стоял лицом к лицу с Али, пригнув голову, расправив плечи, словно собирался драться.

— Убирайся из моего города!

— Твоего города! — презрительно повторил Али. — Ты льстишь себе, воин-пёс. Или ты не понимаешь, что ты — всего лишь песчинка на ветру? Я достаточно видел Иерусалим, чтобы понять: этот город полон лжи, предательства и ненависти.

— Тем более тебе не будет жаль покинуть его, — сказал Раннульф и рывком обернулся к Стефану: — Ты приведёшь моего коня или нет?

Стефан пошёл дальше в темноту и скоро нашёл коня, который был привязан к кольцу в стене.

Он сел в седло и вернулся к Раннульфу. Али исчез.

Раннульф ухватился за высокую заднюю луку и прыжком вскочил в седло позади Стефана.

— Что она ему сказала?

— Ничего особенного. — Стефан ударил пятками коня, и тот шагом двинулся в тёмную глубину улицы. Стефан чувствовал себя совсем разбитым. Встреча с Али разбередила ещё не зажившую рану. — Она дала ему письмо.

Раннульф протянул руку из-за его спины, перехватил поводья и рывком развернул коня.