Я старалась дышать спокойно, старалась перебороть себя, чтобы не задушить его прямо сейчас, пока он лежит спокойно, но, увы, не получилось. Конечно, душить, а тем более убивать я его не собиралась, но очень хотелось. Царапать я его тоже не собирала, но, когда я положила свою ладонь ему на глаза, закрывая их, он взял и дёрнулся, а мои ногти, который сегодня я собиралась состричь, прошлись ему прямо возле глаза.

– А-а, – вскрикнул он и вскочил, потирая больное место.

– Прости, но ты сам виноват, – встав с дивана, я включила «задний ход» и постепенно, маленькими шагами начала идти к двери.

– Сам виноват?! Ты сдурела?

Мои шаги стали немного больше, так как он встал и начал надвигаться на меня.

– Я не хотела, честно. Ты сам дёрнулся. Кто тебя просил это делать?

– Точно сдурела, убежишь, тебе повезёт, а нет, считай ты труп. Мне как завтра в школу идти прикажешь?!

– На машине. Подумаешь, пару царапин, тебе не привыкать. Считай, все девки твои.

Зря я это сказала. После этого я побежала, а он за мной. Я пробежала круга три от гостиной до кухни и наоборот, если бы я направилась на второй этаж, к себе, то я бы просто не добежала. Его физическая подготовка была лучше, а так будет изматывание противника бегом. Вот только, когда я опять пробегала мимо столика с любимой вазой бабушки, то задела её, и она с грохотом разбилась.

– Твою мать, – это было последнее, что я сказала, перед тем, как он почти схватил меня, я не нашла ничего умнее, чем выбежать на задний двор, через гостиную. Выбежать я успела, а вот пульт от телевизора полетел прямо в окно, разбивая его.

«Мне хана» – пронеслось у меня в голове, а потом я опять побежала. Нет, конечно, изматывание противника бегом это хорошо, только вот он ничерта не выдыхался, а вот я была уже на исходе. Я поняла, что пропала, когда возле входной двери почти упала, а Андрей, воспользовавшись этим, схватил меня локтем за горло. Я-то хотела продолжить бежать, но, когда моё горло встретилось с его локтём, начала только кашлять и задыхаться. Не знаю, что он собирался делать дальше, но голос Антона его остановил:

– Какого чёрта происходит?!

Хороший вопрос. Я подняла голову, чтобы посмотреть на Волкова, только вот он также растерянно смотрел на меня.

– А вы рано, – после бега и скорее всего волнения, изрек Андрей.

– Рано? Что происходит? – а это уже была бабушка. Инстинкт самосохранения включился сам собой.

– Это всё он.

– Знаешь, ты не в том положении, чтобы во всём обвинять меня, – сказал он тихо, чтобы слышала только я.

– Инстинкт самосохранения, ты уж прости, – также тихо ответила я.

– Я всё поняла.

Что?! Что она там поняла?

– Что всё?

– Что вас нельзя оставлять одних дома. Больше этого не будет, что ещё наделали?

– Ничего, – в унисон ответили мы, но, конечно, не считая разбитой вазы, окна и пульта, который учился летать.

– Точно?

– Где пульт? – спросила я Андрея.

– Не знаю.

– Что значит «не знаю»?! Это ты его в окно пульнул! – уж слишком громко сказала я, Антон ржал, у бабушки были глаза навыкате.

– Так, значит, хорошо. А ты разбила вазу!

– Это ты за мной гнался по всему дому!

– А ты меня поцарапала!

– А ты сделал из меня подушку!

– А ты… ты…

– А, ну, замолчали. Антон, а ты что ржёшь? Это ты настоял на том, чтобы Андрей остался следить за Катей. В этом есть и твоя вина.

– Прости, бабушка. Я не хотела. Всё получилось случайно.

От железной хватки Андрея я освободилась ещё на начале споре, поэтому сейчас стояла и смотрела на бабушку.

– Что за футболка? – я посмотрела вниз и поняла, что всё ещё одета в «смерть».

– Анька отдала, – я чувствовала себя виноватой, но, что поделаешь, если они сами оставили меня одну, ходячее недоразумение, с каким-то придурком.