Она помыла посуду, вернулась в комнату и продолжила упаковывать вещи, жалея, что не может захватить зимнюю одежду. Придётся, значит, ещё раз наведаться сюда.

Она прождала его до десяти вечера, но он так и не пришёл. Людмиле мерещились всякие ужасы: то его убили бандиты в подворотне, то он попал под машину, то наложил на себя руки. А Володька - он где? Неужто сидит сейчас у каких-нибудь случайных людей и ждёт отца? А отец с проломленной головой валяется на обочине... Бррр. Лучше не думать об этом.

Истерзанная неизвестностью, Людмила помчалась к Захаровым. Может, им что-то известно? Чемодан её так и остался лежать посреди комнаты, с откинутым верхом.

Захаровы не знали ничего, но приходу Людмилы обрадовались.

– Слава богу, с тобой всё в порядке, Людочка, - выдохнула с облегчением Анна Григорьевна.
– А то я уж боялась...

– Чего вы боялись?
– насторожилась Людмила.

– Ну знаешь, человек в твоём состоянии... Мало ли что!

– Ну уж нет, такого подарка я Пахомову не сделаю.

До полуночи втроём просидели на кухне, обсуждая, куда могли подеваться Пахомов с Володькой.

– Я в милицию пойду!
– хлопала Людмила ладонью по столу.
– Он у меня допрыгается.

– Людочка, не торопись, - мягко урезонивал её Андрей Семёнович.
– Я, так сказать, завтра расспрошу народ... Может, водочки хлопнешь?

– Ох, не знаю...

– Чтоб отпустило немного. Тебе сейчас надо, я вижу.

– Ну давайте.

Выпили по пятьдесят грамм. Анна Григорьевна отказалась.

– Ну как, полегчало?

Людмила закивала, кашляя.

– Уф, мамочки. Сто лет водку не пила.

– Может, ещё по одной?
– закхекал Андрей Семёнович.

– Андрюша, хватит!
– строго произнесла Анна Григорьевна.
– Ещё будешь мне Людочку спаивать!

Людмила втянула носом воздух.

– Ухх, дерёт как.
– Она смахнула выступившие слёзы.
– Ну какая скотина, а! Взял и украл ребёнка. Я... я не могу!

– Ну, ну, крепись, - Анна Григорьевна ласково привлекла её к себе.
– Мы же с тобой. Завтра Андрюша всё выяснит.

Захаров кивнул, наливая себе ещё водки.

– Не вечно же Виктор будет бегать. Как появится на работе, поинтересуюсь.

– И ведь... даже вам ничего не сказал, - плакала Людмила.
– Что он за человек! Разве можно с таким жить?

Захаровы ничего не ответили на это. Андрей Семёнович, отведя взгляд, опрокинул в себя рюмку, а его жена погладила Людмилу по плечу и поцеловала в макушку - точь-в-точь, как сама Людмила целовала когда-то сына.

Ночевала она у Захаровых.

На следующий день, прямо с утра, понукаемая свербящим беспокойством, снова отправилась на работу к Пахомову. Неизвестность - худшая из бед. Лучше знать ужасную правду, чем мучиться неопределённостью.

"А если его и сегодня нет, тогда что?
– думала Людмила.
– В милицию пойду. Напишу заявление. Это же невыносимо".

Но, к её удивлению, Пахомов был на месте. Увидев его, Людмила не сдержалась, вскрикнула:

– Виктор!

Он повернул к ней голову, и лицо его, всегда не очень дружелюбное, ожесточилось до крайности.

– Виктор!
– повторила Людмила, идя к нему.

В каморке, заставленной вдоль стен старыми чёрными шкафами, было всего два стола. Сидевший за вторым коллега Пахомова - пожилой и лысый - устремил на вошедшую подслеповатый взор и дрожащими пальцами торопливо опустил с макушки на глаза очки в толстой оправе.

Пахомов вскочил, с шумом уронив стул.

– Виктор, я везде тебя ищу, - надрывно воскликнула Людмила.
– Где Володька?

– Иди отсюда, - процедил он, наливаясь кровью.

– Как это иди? Ну как это иди?
– закричала она.
– Что это вообще за разговоры такие? Ты куда ребёнка дел?

Пахомов забегал глазами.

– Пошла отсюда, - прошипел он, не глядя на жену.

– Ну как ты можешь так говорить! Он - такой же мой сын, как и твой. Что это за скотство такое? Взял и спрятал ребёнка, и наплевать на всех. Тебе не совестно?

– Нет, - рыкнул он, дёрнув щекой.

– Виктор, давай поговорим как взрослые люди...

– Как взрослые?
– рявкнул он.
– Хочешь как взрослые?

– Конечно.

– Пойдём.

Он схватил её за локоть и, сжав что есть силы, потащил к выходу. Она ахнула, едва поспевая за ним.

– Пусти... ты что, с ума сошёл? Пусти же...

Пахомов и ухом не повёл. Вылетев на улицу, он, наконец, расцепил хватку и заорал, не обращая внимания на прохожих:

– Чего ты припёрлась, дура? Ушла - так вали. Чего тебе ещё надо? Не нужна ты мне. Думала, побегу за тобой? Уматывай к этому своему... Карасёву. Плакать не буду. Проживём с Володькой и без тебя. Поняла?