Она открыла дверь и смерила его взглядом. Подставила щёку для поцелуя, затем пропустила в квартиру.

– Это - твоя лучшая одежда?
– спросила она.

– Да. Не нравится?

– Расстегни-ка верхнюю пуговицу на рубашке.

– Она уже расстёгнута.

– Значит, ещё одну.

Гаев расстегнул.

– Мм... даже не знаю. И обувь у тебя, конечно...

Гаев посмотрел на свои летние ботинки, которые он перед выходом даже протёр мокрой тряпкой.

– Что с ней не так?

– Ничего.
– Светлана убежала в спальню, крикнула оттуда: - Ты проходи пока в гостиную. Я сейчас.

Поскольку встретила она его ненакрашенная, в шортах и футболке, это "сейчас" могло растянуться надолго.

По телеку шла футбольная передача. Пока Семак вколачивал голы в ворота несчастной "Тюмени", Гаев со смешанным чувством неприязни и зависти оглядывал уже раз виденный им интерьер: пузатые крашеные горшки на полках, электрический камин, панно в виде огромной слюдяной пластины, здоровенная картина в японском стиле с деревом на фоне багрового неба. Как в пещере. Агорафобия у неё, что ли?

Спустя сорок минут Светлана, наконец, привела себя в товарный вид и появилась на пороге, одетая в облегающее чёрное платье до колен, с открытым правым плечом. В правой руке она держала за уголок изящную красную сумочку. У Гаева захолонуло сердце.

– Ни фига себе!

Светлана усмехнулась.

– Теперь осталось тебя в порядок привести.

– А чего меня приводить?

– В таком виде я с тобой в клуб не поеду.

– Ну и не езжай. Подумаешь!

– Ой, вот только не строй из себя обиженного мальчика, - бросила через плечо Светлана, выходя в прихожую.
– Сейчас по дороге заедем в магазин и быстро тебя приоденем.

– Да что со мной не так?
– беспокоился Гаев, выдвигаясь за ней.

– Надевай ботинки.

Лифт доставил их на подземную парковку. Лавируя меж машин, Светлана процокала каблуками к малиновому Порше Кайен. Булькнул, отразившись коротким эхом, звук открываемого замка.

– Мы как, на всю ночь зависнем?
– спросил Гаев, усаживаясь на переднее сиденье.

– Вот ещё! Мне завтра на работу.

– Кстати, а кем ты работаешь?

Светлана достала салфетку, протёрла зеркала.

– Директором ресторана.

– Какого?

– "Туарег".

Кажется, она волновалась. Извлекла из сумки пудреницу, посмотрела на себя, пожевала губами. Заметив взгляд Гаева, улыбнулась ему.

– Расслабься. Будет весело.

– Не сомневаюсь, - пробормотал Гаев.

Как-то иначе он представлял себе их отношения. Хотя, может, так и надо. Светлане виднее, конечно. Но, блин, он не нанимался к ней в эскорт-услуги! Это как-то... унизительно даже. Вспомнились Иркины слова: "Содержать своего парня - это унизительно". Ну-ну. А быть содержанкой - это как?

Они вырулили на Комсомольский проспект и помчались в центр, но, не доезжая до Садового кольца, Светлана вдруг свернула к обочине.

– Пойдём заглянем сюда, - сказала она Гаеву, выходя из машины.

Рядом был магазин. В витрине стояли и сидели белокожие манекены, облачённые в летнюю одежду ярких расцветок.

– Всё-таки решила меня принарядить?
– сказал Гаев, тоже выбираясь наружу.

– А ты сомневался?

Он пожал плечами.

– Займитесь вот этим молодым человеком, пожалуйста, - велела Светлана подлетевшей к ним в магазине молоденькой продавщице с лицом китайской Мальвины.
– Ему сегодня идти в клуб и нужно что-нибудь подходящее. Но не вульгарное. Надеюсь, вы меня понимаете.

– Конечно, - кивнула девушка.

Ну блин, ни дать - ни взять - великовозрастный лоб, которого мамочка привела прибарахлиться. Вот попал!

Следующий час превратился в сущий ад. Гаев напяливал то одно, то другое из тряпья, которое приносила Мальвина, а Светка, придирчиво осматривая его, выносила свой вердикт.

– О господи!
– выл он, снимая очередную рубаху вычурного фасона.
– Ну а эта-то почему тебе не нравится?

– Она не подходит под цвет твоей обуви. Разве ты не видишь?

Гаев и впрямь уже ничего не видел, мечтая лишь поскорее ырваться из этой душегубки.

Наконец, одежду подобрали.

– Ну и стоило оно того?
– угрюмо полюбопытствовал он, возвращаясь к машине.

На нём был пиджак с синими отворотами ("Носить нараспашку", - предупредила продавщица), белая рубаха навыпуск и брюки в едва заметную полоску. Новые блестящие ботинки скрипели, будто Гаев шёл по снегу.

Светлана молча открыла машину, дав любовнику возможность свалить коробки со старой одеждой и обувью на заднее сиденье.