— Если верить тому, что я слышал, это было больше похоже на удар грузовика… Ну-ка, раздевайся. Сразу становись на весы.

Весы в кабинете Чандрама Маан не любил еще больше домашних. Если с домашними он мог общаться наедине, рассчитывая, что они не поделятся цифрами с кем-либо еще, эти безапелляционно высвечивали приговор на большом мерцающем экране. Обычно Чандрама неодобрительно смотрел на цифры, задумчиво кивал, и заводил знакомый разговор — о возрасте, о специальной диете, о сердечных болезнях… Цифра редко менялась, и у Маана была возможность хорошо изучить его реакцию. В этот раз, увидев цифры, Чандрама не стал делать ничего такого. Он только прищурился, несколько раз постучал подушечкой указательного пальца по лбу и сказал:

— Это неожиданно. На сколько, говоришь, ты похудел?

— Семь кило, — неуверенно сказал Маан, глядя на весы, — Это было в среду.

— Тогда, надеюсь, ты расскажешь старому приятелю свой секрет, ведь он должен принести миллионы… Ты весишь на тринадцать с половиной килограмм меньше своей обычной… формы.

— Я и чувствую себя легче, чем обычно.

Чандрама не обрадовался, как и Кло, он казался против обыкновения сосредоточенным, углубленным в собственные мысли.

— Истощение часто становится следствием тяжелой болезни, — наконец сказал он, — И это понятно. Но такая стремительная потеря веса… Кло говорила, ты не очень-то ограничивал себя в еде?

«Конечно, она не забыла это сказать, — подумал он, — Наверно, боялась, что я не признаюсь в этом сам».

— Верно. Я бы сказал, что ел больше обычного.

— Возможно, какое-то расстройство метаболизма, вызванное пережитой травмой и стрессом… — Чандрама добавил несколько слов на латыни, всегда вызывавшей у Маана неприятное ощущение, — В любом случае, если это и процесс выздоровления, то не очень-то обычный.

— Но ведь я всего лишь скинул лишний вес, разве не так? Ты сам говорил мне, что…

— Да, я сам частенько пенял тебе за лишние килограммы, но одно дело — взвешенное и разумное снижение веса, и другое — столь резкий скачок непонятного генеза. Что еще?

— Рука, — сказал Маан, спускаясь с весов и шевеля пальцами правой руки, — Видишь? Мне обещали, что я не смогу взять ей и чайную ложку. Последний Гнилец, признаться, крепко меня приложил. Раздробленный всмятку сустав и все такое.

— Кажется, твой случай пора патентовать. Как думаешь, Синдром Внезапного Излечения Маана — достаточно благозвучно звучит?..

— Более чем. Ну как, будешь загонять меня в сканер?

— А как же. Можешь уже ложиться. Хочу разобрать тебя по косточкам и как следует просветить. Ты ведь знаешь, пациент, выздоравливающий без предписания врача, нас, профессионалов, всегда очень огорчает…

Маан лег на поверхность сканера и прикрыл глаза. В этот раз ему не пришлось выкладывать оружия — впервые за много лет его не отягощала никакая дополнительная ноша. Повинуясь порыву, он даже складной нож оставил дома, на полочке в прихожей.

Чандрама возился долго, дольше обычного. Время от времени он приказывал Маану лечь на бок или запрокинуть голову. По его тону нельзя было сделать вывод о том, каковы дела — как и все врачи, Чандрама во время работы становился сам схож с медицинским инструментом, равнодушным и стерильным.

«А ведь он такой же, как Кло, — подумал Маан, наблюдая за тем, как Чандрама легкими неслышными движениями вращает какие-то верньеры на панели, — Пытается шутить, а взгляд беспокойный, порой даже испуганный. Улучшение, не учтенное графиком, для него табу».

— Можешь вставать.

Маан открыл глаза. Оказывается, он успел задремать, сам того не заметив. Но Чандрама не стал шутить на этот счет.

— Про что ты хочешь услышать прежде всего?

— Про руку.

— Ну да, разумеется. Твоя рука в порядке, Маан.

— В каком смысле?

— В обычном, — Чандрама взглянул на него поверх очков, — У меня нет ее снимков, когда ты поступил в госпиталь. Сам знаешь, ваша Контора не позволит мне на них взглянуть. Хотя я бы положительно от этого бы сейчас не отказался… В общем, я не могу судить, как обстояло дело после твоей госпитализации, но, судя по твоему сегодняшнему состоянию, ситуация вполне удовлетворительна. Видишь эти штуки? Это твои кости. Снимок и в самом деле странный, но ничего сверхъестественного. Вот это, это и это — следы бывших переломов.

— Бывших? — уточнил Маан, пытаясь разобраться в непонятном снимке.

— Если бы мне предложили описать это, не зная истории болезни, я бы предположил, что рука была сломана в нескольких местах, но достаточно удачно срослась. И переломам как минимум два месяца. Когда тебя выписали из госпиталя?

— Три недели назад.

— Тогда я могу лишь позавидовать. Регенерационный потенциал твоего организма и в самом деле впечатляет.

— Я старый вояка. У меня ранений больше, чем можно получить на войне за десять лет. Значит, моя рука осталась при мне?