– Какая вы, - восхитился Богданов.
– И физику знаете, и со зверями договариваетесь, и скворечники делаете. Я в восторге, но тут легкий казус приключился - я позвонил кое-кому, и, представьте, нашел двоих человек, видевших, как под вашим руководством некто тащил плиту к реке. Подельника вашего они в темноте не разглядели, а вот вас узнали. Игорек, доставай бланк, будем протокол писать. Вам, Лидочка, придется как следует подумать, когда будете рассказывать о своем подельнике. Врач у нас в отделе, конечно, хороший, но у него специализация другая. Не душевные болезни. Патологоанатом он.

– И вы не боитесь, - тихо проговорила Лидия, наблюдая, как Игорь пытается приладить на папку бланк протокола, - что можете в один прекрасный момент остаться в помещении, без возможности выйти?

– Нет, не боюсь. У вашего вида доминирует игрек-хромосома, у вас же только хромосома икс, а значит, придержать вы можете объект весом до полкило. Поверьте, - Богданов клятвенно приложил руку к сердцу, - я вешу больше. Так что, вернем на место имущество граждан и пообещаем больше так не делать?

– Убирайтесь, - процедила Лидия.
– Немедленно.

Пожав плечами, Богданов развернулся, собираясь уйти, но в последний момент вспомнил еще одну вещь.

– Так что насчет скворечника?
– вежливо осведомился он.
– Я серьезно, я могу.

– Пошел вон.

– Понял. Но если передумаете...

– Вон.

Этот раунд остался за Богдановым, хотя он и оглянулся на ивняк с легким сожалением, похоже Лидия ему действительно понравилась.

– Вот что за поганая работа, - пожаловался он Игорю, пока шли к машине.
– Такую девушку обидел, и ради чего? Ради починки дороги и долбанных рыб.

– Ты закон защищал, - напомнил Игорь.
– Слушай, Богдан, а можно в следующий раз я допрос поведу? Ну, мне же надо учиться.

– Можно, - решил Богданов.
– Только серьезнее, серьезнее. Стоишь, как пионер краснеешь. Собраннее надо быть, ты же офицер.

Тут телефон заиграл веселый мотивчик и Богданов встал как вкопанный. Он поднял ладонь, предупреждая Игоря о молчании и бодро рявкнул в трубку:

– Слушаю!

Похоже, относительно их занятий у начальства были некоторые сомнения, так как Богданов несколько обиженно оправдывался:

– Где... На речке. Как что? Работаем... Константин Владимирович, ну не скворечники ведь делаем. Мы ищем, ищем. Чего? Едем.

Отключив телефон, Богданов открыл дверь машины и велел:

– Садись быстро, времени нет.

– А темни?
– вспомнил Игорь.

– Да пусть пасутся, пока тепло. Приятно так холодят. Дело у нас, понял?

Игорь, к своему стыду, обрадовался. Кажется, дело обещало быть настоящим, а не многоножки и кроты-клептоманы. Пока что из нормальной полицейской работы ему досталась только роль свидетеля и охотника за котом.

– Что там, Саш?
– нетерпеливо спросил он.

– Человек пропал, - последовал краткий ответ, - и сделай лицо попроще, пропал настоящий человек, а не сущность. Возможно убийство.

– Не сущность? Почему тогда мы едем?
– не понял Игорь.

– Потому что так надо. Даньке набери, быстро.

Набрав под диктовку номер, Игорь сунул трубку Богданову, и держал возле уха, пока шел разговор.

– Данька, бросай все, и бегом на Тимирязевскую 17, мы уже едем.

– Медики уже там?
– не отставал Игорь, нажав "отбой".

– Увидишь.

– И эксперты прибыли?
– не унимался Игорь.

– Отстань уже, ты что, врезаться хочешь?
– рявкнул Богданов, ловко увернувшись от выехавшей на встречку "газели".

Когда приехали на Тимирязевскую, возле подъезда уже красовалась патрульная машина.

– Блин, - досадливо стукнул по рулю Богданов.
– Опять скажут, что опоздал. Шевелись.

– Нам какая квартира?
– поинтересовался Игорь, едва поспевая за начальником.

– Открытая, - буркнул тот.

Искомая квартира обнаружилась на втором этаже. Возле нее стоял серьезный молодой человек в форме, с девственно чистыми погонами, и ждал момента заступить дорогу любопытным. Он честно попытался выполнить свой долг, но его остановило сунутое под нос удостоверение.

– Проходите, товарищ капитан, - козырнул юноша и требовательно посмотрел на Игоря.

– Лейтенант Князев, - Игорь важно показал удостоверение, и был искренне благодарен Богданову - тот недовольно обернулся на задержку, но делать замечание в присутствии младшего по званию не стал, даже проглотил свое обычное "шевелись", явно вертевшееся на языке.