ударом сапога опрокидывает меня на землю и бьёт штык - ножом в грудь. Я

кричу от дикой боли. Умираю не сразу, захлёбываюсь кровью и вижу, как

насилуют под весёлый смех и шутки моих красавиц сестёр, как тот здоровый

немец, роется в наших вещах и довольно улыбаясь, складывает в свой ранец

то, что ему понравилось, а потом выключили свет.

Я машинально провёл рукой по груди, там был страшный рубец от

немецкого штыка, уже затянувшийся и по виду заживший. Надо привести

себя в порядок, а то прямо оживший зомби. Весь в крови и дерьме. Все

терзания и рефлексии потом. Сейчас у меня есть дело, мне нужно похоронить

семью, а потом месть. Да, они стали частью меня, моей семьёй, так же как и

та семья, которая осталась там, в Тюмени, в будущем.

После похорон, я помылся в глубокой луже, рядом в канаве и переоделся,

собрал все оставшиеся вещи на телегу. Почему немцы не увели коня и

телегу, могу только предполагать, но они оставили и это хорошо. Сил

практически нет, одни инстинкты. В кармане пиджака отца, я нашёл наши

документы и револьвер, а за голенищем сапога отличный нож и нашу

семейную донскую нагайку. На их могиле я поклялся отомстить. Месть моя

неизбежна как цунами, я буду убивать их везде, где смогу. Глупо погибнуть

не хочу, но за семью отомщу. Этих фрицев, я очень хорошо запомнил, а ещё

запомнил их опознавательные знаки на мотоциклах, грузовике и БТРе,

секира в щите. Рано или поздно, но я узнаю, что это за воинское

подразделение и отомщу.

Как ни странно, но наши сознания с пареньком слились в одно, органично

слились. Я всё про него, прекрасно знал. Вся его память, навыки, привычки

и практические умения теперь были и моими. Мы стали неразделимы и

едины, он доверил мне свою память в обмен на месть. Я поклялся отомстить

и он с улыбкой исчез. Куда не знаю, теперь он - это я.

Звали его Сергей Николаевич Калинин, из донских казаков станицы

Луганской. За заслуги перед царём и отечеством возведены в потомственных

дворян, ещё во времена его пра - пра - прадеда. После революции, его дед

генерал кавалерии, отец, дядя и другие родственники, воевали на стороне

белых. Все погибли в Крыму, в боях с Махновцами. Отца раненого вывезли

из боя друзья станичники и бессознательного занесли на корабль, пришёл в

себя он только в Турции. Там познакомился и сошёлся с девицей Анастасией

Голицыной, медсестрой, которая его выхаживала, так же как и он оставшейся

без семьи и родственников. После женитьбы жили в Турции, но отца тянуло

на родину в Россию. После возвращения генерала Слащёва в Советскую

Россию, отец тоже решил возвратиться. В зверствах он не участвовал, в

расстрелах красноармейцев участия не принимал. Мама, уже была беременна

старшей Марией и осталась в Турции, на попечении казачьего схода.

Отца не было два года, а потом он приехал и забрал мать с дочкой. С ним

уехали и некоторые из его друзей, станичников. Поселили их на Полтавщине,

рядом были такие же, как и отец, вернувшиеся казаки. Потом родилась

вторая сестра Даша, а вскоре пришёл голод. Местные их не жаловали,

продовольствием не делились, половина станицы вымерло, вместе с

друзьями отца. Отец покидал всё скудное хозяйство в телегу, сами в неё

впряглись и переехали в Беларусь.

Отец устроился конюхом в колхоз, мать учительницей в школу. Мама родила

третью дочку Сашу, а отец всё ждал сына. Через год родился я, а мама

умерла при родах. Отец получил долгожданного сына, но потерял любимую

женщину. Это случилось в 1927 году, с тех пор отец воспитывал нас один.

Когда присоединили к Союзу бывшую Западную Беларусь, отцу предложили

работу на одном из конезаводов. Недолго думая, он согласился. Отец любил

коней, а кони любили его. Я ни разу не слышал, чтоб его укусил или лягнул,

конь или лошадь. Так мы и жили, отец работал, сестрёнки учились и

ухаживали за мной.

Отец передавал мне всё, что знал и умел сам. С самого раннего детства, я всё

свободное время был с отцом, уже с шести лет махал шашкой и скакал на