Картер указывает на машину, и Гай Фаулер впивается в меня взглядом. Думаю, в нашу первую встречу я уже боялась его, но тогда не понимала этого. Представляю версию ада, в котором с ним во главе всё будет по-другому, не так как с тем, от кого я сбежала.

Тянусь вперёд, чтобы проверить водительскую дверь. Он открывает её в тот момент, когда я дотягиваюсь до ручки, поэтому Гай хватает меня за запястье.

— Эй, — говорит Картер. — Если мы будем неосмотрительными, то все пройдёт хуже. Просто послушайте и сделайте, как они говорят, хорошо? — он резко дёргает меня за запястье и вытаскивает из машины, игнорируя то, что я ударяюсь о руль.

Падаю в грязь у ног Картера и сопротивляюсь, поэтому он тащит меня.

— Отпусти меня, — говорю я.

— Отпусти, — рикошетит голос Фаулера с крыльца, и хватка Картера тут же исчезает.

Встаю на ноги, безуспешно пытаясь стряхнуть грязь с джинсов. Фаулер стоит неподвижно, и я иду к нему.

— Кейтлин, — приветствует он, и его рот изгибается в улыбке. — Не был уверен, справится ли Картер, но ты всё же здесь.

— Он не придёт за мной, — произношу я. — Я всего лишь игрушка для секса, которую он выбросил на помойку.

Выражение лица Гая мрачнеет, но мгновенье спустя он трясёт головой и произносит.

— Ay, d'ios mio (прим.: с исп. «Ах, Боже мой»). Что он сделал с моей сладкой девочкой? — его голова наклоняется к плечу. Он прикасается к моим волосам, заставляя меня пятиться назад. — Мы так и не сходили на свидание, не так ли? Между нами явно кто-то встал.

Он захватывает мой подбородок большим и указательным пальцами, приподнимая лицо и заставляя дышать через нос.

— Что тебе от меня нужно? — спрашиваю я.

— Ты единственная вещь, о которой он заботится настолько, что придёт сам.

— А если не придёт?

— Он появится.

— А что потом?

Гай постукивает указательным пальцем по моему подбородку, притворяясь, что раздумывает. Он искоса смотрит вверх на солнце цвета мандарина, а потом снова переводит взгляд на меня.

— Карлос Ривьера хочет отмстить за смерть своего отца. Справедливость очень важна для нас.

— Справедливость, — насмешка в моем голосе замаскирована фальшивой уверенностью. — Жалкое оправдание убийству.

Гай начинает смеяться:

— Ты восхитительна. С первого момента нашей встречи я думал именно так. Поэтому совсем не удивляюсь тому, что он привязан к тебе, — он обращается к мужчине позади себя. — Отведите её в комнату.

— Мне позвонить Карлосу? — спрашивает тот.

— Пока нет. Я хочу остаться с ней наедине.

— А сеньор Картер?

Глаза Фаулера возвращаются к моим.

— Картер предал Героя, а это делает его другом Ривьеры. Карлос обещал ему защиту за пределами страны, — он останавливается. И я почти слышу, как Картер улыбается. — Хотя предательство после стольких лет дружбы не делает из него хорошего друга. Он знает слишком много. Убей его.

Насмешливое карканье ворона — единственный звук, который режет мой слух в наступившей тишине. Фаулер разворачивается и уходит, а меня тащит вперёд пара грубых рук. Крик наполняет воздух сухого дня, но он принадлежит не мне. На этот раз кричит Картер, и этот звук — отклик того, кто сталкивается со смертью. Я знаю, потому что уже слышала его.

Смотрю прямо на затянутое дымкой солнце. Пламя окрашивает небо необычайным оттенком оранжевого цвета. Глаза жжёт, пепел летает вокруг нас. Из-за дыма всё кажется ещё ужаснее, но мне наплевать. Я впитываю его полностью, задумываясь, в последний ли это раз.

Моя комната — это помещение с дверью вместо решётки. Эта камера, по крайней мере, была с решётками на окне. У меня снова нет вещей. Даже то, что никогда мне не принадлежало, было у меня отнято.

Парень снаружи не расположен к общению, он лишь грубо толкает меня внутрь. Прежде чем я могу среагировать, кто-то хватает меня за свитер и толкает на землю. Дверь открывается и закрывается за мной, шаги царапают пол. Руки хватают меня под локти, переворачивая на спину. Кто-то кричит. В бок врезается чей-то локоть. А тело накрывает моё, руки сдавливают запястья, прижимая к холодному бетону. Осознаю, что кричу я, когда насчитываю одно, два, три склонившихся ко мне лица.

— Revancha (прим.: месть), — произносит один из них, хватаясь за мой лифчик.

Мужчина, который удерживает мою правую руку, плюёт мне в лицо.

— Puta (прим.: шлюха).

Даже после признания Кельвина я не могу понять, почему они думают, что это месть Герою. Ударяю коленом по яйцам мужчине, склонившемуся надо мной, заставляя его материться. Кулак впечатывает мою щёку в бетон, но он тянет моё лицо назад, крепко сжав мою челюсть. Его губы обрушиваются на мои, душа меня смрадом крепкого алкоголя и сигарет.