— Остановись, — хнычет она. — Кельвин, подожди.

То, как она произносит моё имя, лишь усиливает моё упорство. Её мышцы сжимаются вокруг меня, дыхание замедляется, а хватка на краю ступенек слабеет. Я потираю её ягодицы и проталкиваюсь немного глубже. Она зажмуривает глаза и опускает лоб на ступеньку перед собой. Влага от моей слюны испаряется. Мой член настолько твёрд, что начинает болеть, и мне не хочется ничего больше, чем вонзиться в неё, прижав к этим грёбаным ступенькам. Я набираю побольше воздуха в лёгкие.

— Ты хочешь, чтобы я продолжал? — спрашиваю я. Она мотает головой. — Значит, скажи мне остановиться.

Её спина поднимается и опускается от тяжёлых вдохов. Я погружаюсь ещё на пару дюймов в неё, становясь на ступеньку выше. Двигаю бёдрами маленькими толчками, каждый из которых превращается для Кейтлин в землетрясение. Она впивается ногтями в твёрдые доски ступенек под нами, я уже наполовину в ней.

— Я помечу тебя и сделаю эту попку своей. Кончу так глубоко в тебе, что сперма будет вытекать из тебя несколько дней.

Она содрогается подо мной, и я зарываюсь лицом в её волосы, вдыхая жасминовый запах и снова двигая бёдрами вперёд и назад.

— Я был у тебя во рту, в твоей киске, а теперь и в твоей заднице. Никогда бы не подумал, что ты превратишься в такую маленькую шлюшку.

— Я не шлюха, — отвечает она сквозь стиснутые зубы.

— Я бы посоветовал не огрызаться, когда я в таком положении. Ты моя маленькая шлюха, Кейтлин. Говори.

— О Боже, — она выкрикивает, когда я вхожу в неё с большей силой. — Я маленькая шлюха.

Я прикусываю хрящик её уха достаточно, чтобы она почувствовала боль:

— Неправильный ответ.

— Я твоя маленькая шлюха.

Резко вколачиваюсь в неё, и её костяшки белеют, соскальзывая со ступенек. Я хватаю обе руки и сжимаю между её ног, направляя указательный палец в киску.

— Я хочу, чтобы ты сделала себе приятно. Тебе хорошо?

— Кельвин, — стонет она.

Я убираю наши руки и кладу пальцы в её рот для того, чтобы она могла почувствовать наш вкус.

— Тебе нравится твой вкус?

Она смотрит на меня через плечо. Я наклоняюсь и облизываю уголок её рта. Мой язык скользит по языку Кейтлин, а затем и по её костяшкам на пальцах.

— Нравится, — утверждаю я. — Ты такая сладкая на вкус, что я бы мог наслаждаться тобой всю оставшуюся жизнь. Ты бы хотела этого, воробушек?

— Да.

Я отпускаю её руку и возвращаю свою на местечко между её ног.

— Просто расслабься. Почувствуй это.

Она выдыхает, когда я помещаю два пальца на её клитор. Начинаю с медленных кругов под ритм несильных толчков бёдрами. Буквально под моей грудью она содрогается всем телом, когда я скольжу по её щёлке, покрывая пальцы её влагой. Возвращаюсь назад и ускоряю темп. Моя вторая рука уже болит от нагрузки в виде моего веса, но я приветствую эту боль. Очень соблазнительно войти в неё на всю длину моего члена и дать ей почувствовать его.

Тяжёлое дыхание Кейтлин переходит в мурлыканье, но я придерживаюсь того же темпа.

— Такой ты мне нравишься, — шепчу я ей в затылок. — Твоё тело растягивается, чтобы принять мой член, и уничтожает твоё нежелание насладиться им. Я собираюсь разрушить его, Кейтлин. Разрушить тебя.

— Разрушь меня, Кельвин, — шепчет она.

— Смотри на меня, когда говоришь это.

Несколько мгновений она не решается, но потом поворачивается ко мне:

— Разрушь меня.

Она толкается попкой назад, и уже мне приходится прикусить губу, чтобы не излиться внутри неё. Она близка к оргазму, поэтому я ввожу три пальца в её киску, не убирая большой палец с её клитора. Кейтлин ногтями впивается в ступеньку и начинает кричать, содрогаясь подо мной. Я начинаю понимать, что её тело меня не выдерживает.

Когда она прекращает, я опускаю вторую руку на ступеньку перед нами и трахаю её. Не могу сказать, звуки наслаждения или боли слетают с её губ, но я не останавливаюсь. Её тугая попка сжимает меня практически везде, маленькие складочки трутся о мой ствол, отправляя меня за грань.

— Боже, блядь! — я вколачиваюсь в неё по самое основание и кончаю внутрь, до боли стискивая зубы.

Остаюсь в таком положении, ловя воздух ртом, а ритм моих бёдер замедляется, и она выдаивает из меня всё до последней капли.

Я выхожу из неё так медленно, как только могу. Она не двигается, пока я натягиваю свои штаны.

— Не смей бросать мне вызов преследовать тебя, если не хочешь быть пойманной.

Я жду, когда она встанет на ноги. На животе и руках красные следы от ступенек. Она щурится, застёгивая пуговицу на джинсах.

— Я… Мне, кажется, нужно в ванную.

— В твоей попке очень много спермы.

— Господи, — произносит она, пряча лицо в руках. — Тебе обязательно быть таким грубым? Это вообще безопасно?