— Знаешь, не думаю, что говорила тебе, как мне жаль.

Я слышу голос Тейлор, сидящей через стол, но на самом деле не слышу ее. Мы сидим в кафе в торговом центре в Сан-Бернардино, играет песня, но так тихо. Мне не дает покоя то, что я могу распознать ритм, но не могу услышать текст.

— Брэм? — тихо говорит она, и я, наконец, смотрю на нее.

— Хмм?

— Мне жаль, как все произошло с Николой, — говорит она, и это имя для меня словно удар в сердце. — Я не должна была вот так появляться у тебя. Я не думала, что…

— Ты не думала, что в моей жизни есть кто-то важный, — заканчиваю я с отсутствующим видом. Кручу часы вокруг запястья и уныло пожимаю плечами. — Я не виню тебя. И пожалуйста, не надо извиняться. Уверен, я сам напросился. Знаешь, карма та еще сука.

Она кивает.

— Я знаю. Но это было так давно, и…я действительно не имела права появляться вот так.

Я вздыхаю. Да, она говорит подобное, но знаю, она считает, что ее можно оправдать, и вероятно она права. Когда кто-то так сильно облажался, его долгу не будет конца – нет ничего, что можно сделать неуместного по отношению к такому человеку.

Как бы там ни было, я не виню Тейлор. Она смотрела новости, и вдруг там появляюсь я, отец ее ребенка, которого она так сильно пыталась забыть. Она не говорит мне этого, но уверен, она хотела забросать телевизор камнями, возможно, разбить его. Я знаю, она кричала и проклинала его.

А потом материнский инстинкт взял верх, она запихнула Мэтью в машину и поехала в Сан-Франциско. Чтобы увидеть мужчину, которого, как она делала вид, никогда не существовало.

Я знаю, она пришла за деньгами, хоть и утверждает обратное. Она сказала, что взглянула на меня по-новому. Я был успешным, амбициозным и теперь делал добрые дела. Я был противоположностью того человека, которого она ненавидела. Доказал, что могу управлять своей жизнью и улучшить не только свою собственную жизнь, но и жизнь других людей.

Возможно это правда. Но в данный момент я не вижу особой разницы. В моем доме все еще живут те же жильцы, те, кто не может позволить себе жить в другом месте, те, которые нуждаются во мне. У меня есть они, кроме двух…наиболее важных из всех.

Никола была верна своему слову и съехала на следующий же день. Я пытался остановиться ее. Я перепробовал все. Ничего не помогало. Никогда не видел ее такой упрямой, настолько жестокой. Хоть я и знаю, что заслужил подобное, это все равно ранит. Она защищала Аву больше, чем себя и когда я посмотрел на эту маленькую девчушку, плачущую в коридоре, я.…В тот день я потерял и ее.

В тот день я столько всего потерял.

И эти потери по-прежнему со мной. Это чувство растет, оно не ослабевает. Каждое утро я просыпаюсь в пустой кровати, и словно еще один чертов черный кирпич цементируется в моей груди. Никола не имеет ни малейшего представления, что она для меня значила – что она до сих пор для меня значит – и что ранит сильнее всего, так это то, что она никогда не увидит мою боль.

Я потерял магию, которая была в моей жизни.

— Ты хороший человек, Брэм, — говорит Тейлор.

Я издаю сухой смешок и поднимаю бровь.

— Ты уверена, что тебе не плеснули алкоголя в кофе?

Она улыбается.

— Теперь ты хороший человек. А может ты и тогда был таким, где-то в глубине души. Конечно, я так и считала. Знаешь, Брэм, я была безумно влюблена в тебя. Безумно. Вот почему так больно

Я киваю.

— Как я уже сказал, карма. Я делаю паузу. — Ты же знаешь, я тоже любил тебя.

Она качает головой.

— Нет. Это была не любовь, Брэм. Ты не…ты не вел себя так, будто кого-то любишь. Я не сомневаюсь, ты думал, что то, что ты чувствуешь, это любовь, но когда ты любишь, ты не разбрасываешься этим. Ты не отказываешься от нее. Не убегаешь, даже если это тебя пугает. И если ты делаешь все это, тогда это не любовь.

Я жую губу.

— Не думаю, что все так просто.

— Все именно просто. Люди сложны. Любовь проста.

— Что ж, — говорю я, мне трудно спорить об этом. Я потягиваю чай, он уже остыл. — Как бы там ни было, то, что я чувствовал к тебе, я думал, это была любовь. И я достаточно долго верил в это.

— До тех пор, пока не встретил ее.

Я смотрю ей в глаза и не могу не поморщиться.

— До. До нее.

— А теперь ты знаешь. То, что ты чувствовал ко мне, и что чувствуешь к ней, это не одно и то же.

Не могу не заметить, что она говорит в настоящем времени.

Она понимающе улыбается.

— Нет смысла делать вид, что ты все еще не безумно влюблен в нее, Брэм.

— Ну, — начинаю я, не уверенный в том, стоит ли говорить ей что до этого момента и не понимал, что влюблен в Николу.

Но она права.

Потому что я люблю ее. Это было так просто понять. Я ожидал чего-то более сложного, чем оно было на самом деле. Но, правда в том, что мое сердце уже принадлежало ей.

Понимания этого достаточно, чтобы сбить меня со стула.