Подумать только, когда она сказала мне, что любит меня, я мог бы ответить ей тем же. Я мог сказать хоть что-то, вместо того, что сделал. Мне не надо было разбивать ей сердце до того, как я снова сломал его.

— Послушай, — говорит мне Тейлор. — Когда я увидела тебя в новостях, я не собиралась портить тебе жизнь. Я не хотела, чтоб ты говорил мне, что все еще любишь меня, потому что знаю, мы оба двинулись дальше. И ты был более чем великодушен, уделяя нам время весь прошлый месяц. Нельзя было выбрать лучшее время со мной, мотающейся между работой и Мэтью, действительно нуждающимся в отце, который мог бы быть ему примером. Все что я хотела, это чтоб он узнал тебя и чтоб ты узнал его, так и случилось. Теперь он знает что за мужчина скрывается за этими носками. — Она улыбается сама себе и вертит в руках чашку кофе. — Последнее, чего я хочу, так это разрушить то, что у тебя было. Если ты все еще любишь ее, тебе надо идти за ней. Ты должен ей все рассказать, должен бороться за нее.

Я пытаюсь проглотить свою боль.

— Немного поздновато для этого.

Она удивленно моргает.

— Никогда не бывает слишком поздно, — непреклонно говорит она. — Что я говорила о любви? Она проста. Она просто так не уйдет. Если она была влюблена в тебя раньше, и, судя по душевной боли на лице этой бедной девочки, она любила сильно, значит, она и сейчас все еще любит тебя. Пожалуйста, поверь мне, я ведь была там. Гнев не стирает любовь. Боль не стирает любовь. Слезы не стирают любовь. Только время. Много, очень много времени. — Она указывает на меня пальцем. — И поверь мне, для вас обоих прошло очень мало времени. Прошло чуть больше месяца. Она собирается любить тебя дольше этого срока. Я ненавижу это признавать, но если бы три года назад ты появился перед моей дверью и предпринял еще одну попытку завоевать меня, это бы сработало.

— И наши жизни были бы совершенно другими, — замечаю я, откидываясь на спинку стула. Громкость песни растет, и я узнаю Garbage «Хитрость заключается в том, чтобы продолжать дышать». Думаю, Ширли Мэнсон права во многих вещах.

— Другими, да, — говорит Тейлор. — Но знаешь, я ни о чем не жалею.

Я резко смотрю на нее.

— Ты о чем?

— Я говорю, что ни о чем не жалею. Я не верю в сожаления. Не хочу так жить. Что бы ни случилось, что бы не произошло, это делает из нас тех, кем мы стали, и приводит туда, где мы и должны быть.

Девиз Николы. Это слишком.

Тейлор тянется вперед и трогает мою руку.

— Мы никогда не должны были быть вместе, Брэм. И Мэтью до недавнего времени не должен был знать своего отца. Потому что мы были в порядке, он и я. Мы команда. Благодаря тебе и твоим деньгам, он ни в чем не нуждался. И это сделал меня сильнее. Это заставило меня понять чего я хочу. Конечно, никто не просит о том, чтоб стать матерью-одиночкой, но ведь это не конец света. Это просто жизнь. Просто так сложилась жизнь и надо двигаться дальше.

— А любовь?

Она кокетливо улыбается.

— Знаешь, есть один мужчина. Ирвинг. Он военный, так что я его не так уж часто и вижу, ну и мы в действительности только друзья. Но ему нравится Мэтью, а Мэтью нравится он. И я знаю, это любовь. Маленькая любовь на пути к большой любви. Просто я еще не нашла смелости сказать ему об этом. Но когда он вернется, я обязательно скажу ему.

Я улыбаюсь.

— Это замечательно. Рад за вас.

Она танцует в кресле свой маленький танец и краснеет, напоминая мне Николу.

— Так что видишь, у меня еще есть надежда. И у тебя еще есть надежда, Брэм.

Я глотаю ее слова словно кислород. В последнее время надежда кажется очень опасным словом.

— Что ж, — говорит она, отодвигая кофе. — Мне пора домой.

Я знаю, это прощание. После того, как Тейлор и Мэтью появились у меня на пороге, я удостоверился, чтоб они оставались в городе столько, сколько хотели. Неделю назад они вернулись в Сан-Бернардино, и я поехал посмотреть, где живет Мэтью.

Я остановился в местном отеле, но теперь пришло время мне лететь обратно в Сан-Франциско. Сегодня из Эдинбурга прилетает мой кузен, а это значит, что я на какое-то время смогу отвлечься. Мне это катастрофически необходимо.

— Ты уверен, что доедешь до аэропорта на такси? — спрашивает она. — Я могу тебя отвезти.

Я похлопываю по чемодану рядом со мной.

— Я в порядке, иди, спасай Мэтью от тети. — Я поднимаюсь со стула, и хотя моим первым порывом было пожать ей руку, в конечном итоге, я обнимаю ее. — Спасибо, что простила меня.

Она обнимает меня в ответ, слегка похлопывая по спине.

— Спасибо за то, что тебя было так легко простить, — говорит она. — Ты всегда такой очаровательный. — Мы отстраняемся, она кладет руки по обе стороны от моего лица, и пристально смотри на меня. — Я живу без извинений. Ты тоже должен. Иди и убедись, что тебе не за что извиняться.

— Так и сделаю, — заверяю ее я. Когда она идет к двери, я кричу. — И скажи мелкому, что в следующий раз Dodgers играют с Giants, и я позвоню ему, позлорадствую.

Она закатывает глаза и продолжает идти. Вообще-то я не особо интересуюсь бейсболом, но Мэтью одержим LA Dodgers и я стараюсь общаться с ним на все темы, на которые только могу. Безусловно, совсем не просто стать кем-то значимым в жизни Мэтью, ведь до этого я был чем-то далеким. Мы оба учимся этому, и он и я. Мы еще не особо наладили отношения, и сомневаюсь, что когда-нибудь доберемся до уровня, где он начнет называть меня папой. Но ведь точно этого никто не скажет. Безусловно, я буду работать над этим столько, сколько смогу.