На заднем плане появляется женщина с длинными темными вьющимися волосами. Она высокая, фигуристая, может даже немного больше, чем я. И красивая, с безупречной, гладкой кожей. Ее темные глаза слегка покраснели.

Тейлор.

Я знаю, это она.

И она что-то знает обо мне. Вероятно то, что я в белье, не помогает.

— Никола, — говорит Брэм. — Сейчас не лучшее время.

Я киваю на женщину.

— Кто она? — Я очень сильно стараюсь не звучать как ревнивая сука, но мне это не удается.

Лицо Брэма вытягивается еще больше.

— Она женщина, о которой я рассказывал. Тейлор.

Я скрещиваю руки, пытаясь казаться сильнее, чем есть на самом деле, пытаясь делать вид, что это имя не причиняет мне боль.

— Та, которая сбежала?

Женщина хмурится, а затем делает шаг вперед.

— Привет, — говорит она, оглядывая меня сверху донизу. — Ты его подружка?

Я смотрю на Брэма. Я твоя подружка?

Я?

— Я живу рядом, — говорю я в качестве объяснения. — Я услышала вопли, и подумала, что стоит зайти.

— Сожалею об этом, — говорит Брэм. — Я поговорю с тобой позже.

Я мгновение смотрю на него и чувствую, как между нами проходит мир. Может быть, время ускоряется или может, замедляется, но я чувствую, как цепляюсь за идею того, что мы были вместе.

Я люблю тебя, думаю я. Что ты делаешь? Что это? Пожалуйста, пусть всему этому будет рациональное объяснение. Заставь меня в это поверить.

— Мам, — раздается голос маленького мальчика, и прежде чем я что-то понимаю, между Тейлор и Брэмом появляется маленький мальчик шести семи лет в шортах и футболке.

— Все хорошо, Мэтью, — положив руку ему на голову, говорит она. Ребенок смотрит на меня уставшими глазами и громко, широко зевает.

В этом малыше есть что-то чертовски знакомое. Я едва держусь за реальность. Хоть его кожа и темнее, глаза, брови, форма подбородка, даже в таком юном возрасте, все настолько знакомое. У него даже такие же носки, как у Брэма. Желтые с коричневым. Лохнесское чудовище.

Я смотрю на Брэма, и медленно осознание, словно первые камни надвигающегося оползня, накрывает меня.

— Это Мэтью, — говорит мне Тейлор, — Сын Брэма.

А теперь на меня падает и остальное.

Я падаю вниз, все ниже и ниже, погребенная под этой действительностью.

Но внешне я оцепенела.

Я делаю резкий вдох и не могу выдохнуть. Воздух замирает в легких, сжигая жидкий азот.

— Я собирался рассказать тебе, — говорит Брэм, потирая ладонью лицо, голос напряжен. — Но не знал когда. Все так чертовски сложно.

— Брэм, — предупреждает Тейлор. — Не перед ним.

Я не могу вымолвить ни слова, рот открывается и закрывается как у какой-то глупой рыбы, пока, наконец, я не выпаливаю.

— У тебя есть сын?

— Никола, — говорит он, посылая Тейлор и Мэтью извиняющийся взгляд, прежде чем выйти в коридор и закрыть за собой дверь. — Я могу все объяснить.

Сколько разрывов начиналось с этого «я могу все объяснить»? Сколько раз это объяснение вообще не имело значения?

— Почему ты врал? — хриплю я, у меня такое чувство, будто меня разорвали на части.

— Я не врал, — говорит он. — Я просто не говорил тебе…Я не заговаривал об этом, я собирался, но…

— Но что?

Он сглатывает и понижает голос.

— Я сделал Тейлор и Мэтью то же, что Фил сделал тебе и Аве. Я хотел, чтоб ты доверяла мне, прежде чем узнаешь о том, что я сделал, и каким я был.

Я пытаюсь дышать, пытаюсь найти хоть каплю силы, чтобы отвернуться.

— Я доверяла тебе, — говорю я ему. Слова вылетают из моего рта. — Но больше нет.

Я делаю шаг назад, и он хватает меня за руку, но я вырываюсь. Я забегаю в квартиру и захлопываю дверь, заблокировав его. Брэм злобно стучит в нее, зовет меня, но я не хочу его видеть. Не могу его видеть.

И не могу быть здесь.

Я натягиваю джинсы и футболку, хватаю сумочку и открываю дверь. Брэм стоит там, на лице смесь паники и боли, но я отталкиваю его.

— Не надо, Никола! — кричит он мне.

Но я бегу.

Я уже ушла.

***

Мне некуда идти.

Я на улице, быстро иду, пытаясь добраться до ближайшей остановки автобуса, и трясущимися руками пишу Стеф.

Мне нужно сейчас же с тобой поговорить. Кое-что произошло.