Я ухожу от них, чувствуя отчаяние по поводу сложившейся ситуации. Но когда прихожу домой, и вижу в коридоре миссис Уильямс, пожилую женщину-инвалида с очень добрым сердцем, но такую слабую, я вспоминаю, почему делаю это. Я хочу помочь. Впервые в жизни чувствую, что, черт возьми, должен это сделать. Может это отчасти эгоистично – не думаю, что можно разбогатеть, если ты не эгоист – но это придает всему смысл.

Так же как и Никола. Сегодня она не работает, мы идем на прием, так что, прежде чем направиться к себе, я делаю то, что и всегда и сначала захожу к ней. Теперь у меня есть ключ – ну да, у меня всегда был ключ – но теперь я использую его потому что я ее любовник, а не домовладелец.

Любовник. Это не совсем тот термин, который мне хотелось бы использовать для описания своей роли, но не уверен, как вообще это назвать. Забавно, любовник звучит более подходяще, чем бойфренд. Любовник вроде как более серьезно. Но, с тех пор как неделю назад мы вернулись из Диснейленда, Никола выглядит немного скрытной, и я не хочу на нее давить.

Если честно, я считаю, что мы вместе. Я считаю ее своей девушкой, хоть и не рискнул бы сказать подобное, если от этого она станет волноваться. Тем не менее, рано или поздно она к этому придет. Знаю, я не был с ней полностью честен, и знаю, что у меня в шкафу есть парочка скелетов, которые могут ужалить меня в задницу. Я это знаю. Просто всему свое время, когда я буду готов, она все узнает. Прежде всего, я хочу, чтоб у нас установились доверительные, сильные отношения, которые не разрушаться, когда она действительно узнает меня.

Это время скоро придет. Она так близка к этому. Я просто не уверен, что она позволит мне. Она так изменилась, стала такой открытой, такой свободной, и, бл*дь, так сексуально раскрепостилась. Но пока я по-настоящему не пробьюсь через ее щиты и страхи, не думаю, что она будет на сто процентов доверять мне.

Тем не менее, когда я открываю дверь и захожу в ее квартиру, вдыхая знакомый запах, сочетание кофе, пластиковых игрушек и ее сладкой кожи, у меня есть надежда, что между нами есть доверие. Что наступит тот день, когда она отпустит себя и полностью отдастся мне. И я не имею в виду тело – я получил все, что хотел. Я имею в виду ее сердце и душу, редчайшие из всех вещей.

— Привет, — бодро говорит она, замечая меня. На ней лишь полотенце, хотя ее волосы уложены и подняты вверх, а на лице идеальный макияж. Плохо, что это все заставляет меня захотеть бросить ее на кровать, сорвать полотенце и испортить все это великолепие.

Но я этого не делаю. Я игнорирую член, оживший в штанах, и шагаю к ней, хватая за плечи. Эта нежная кожа настолько опьяняющая, что не могу удержаться и целую ее шею. Она пахнет как мечта. Я бы мог навсегда остаться здесь.

— Ты пахнешь невероятно, — говорю я ей.

Она хихикает, слегка извивается. Я знаю, моя щетина щекочет ее, но это всегда так весело.

— Не увлекайся, — предупреждает она. — Потребовался час, чтобы привести лицо и волосы в порядок.

Я откидываюсь назад и смотрю на нее.

— Разве ты не всегда так выглядишь?

— Ха-ха, — говорит она. — Мне нужно надеть платье и сережки. Но я буду готова через двадцать минут. Ава спит, Лиза скоро придет.

— Тебе надо двадцать минут, чтобы одеться? — спрашиваю я, садясь за стол и доставая банан из чаши с фруктами.

Она исчезает в спальне, откуда доносится ее голос.

— Ты же меня знаешь. И ты знаешь, что я хочу хорошо выглядеть. Не думаю, что прежде посещала подобные вечера.

— Это не так, — говорю я, кусая банан. — А свадьба Линдена? И я знаю, тебе там понравилось, а теперь угадай, где будет вечер?

— Где?

— В том же яхт-клубе на другой стороне моста. В том, где проходила свадьба.

Я поднимаю взгляд и вижу, как она остановилась в дверях спальни, держа в руках длинное платье оливкового цвета.

— Ты шутишь, — говорит она.

— Неа.

Она выглядит впечатленной.

— Вау. Такое впечатление, что мы прошли полный круг.

Посмотрим, думаю я, пока она исчезает в комнате.

Тридцать минут спустя – не двадцать – мы сидим на заднем сиденье черного лимузина и направляемся через мост Золотые Ворота. Солнце садится над океаном, озаряя небольшие участки тумана и низкие облака, цепляющиеся за городские здания. Абсолютная красота.

Как и Никола. Она одета в красное платье в пол с золотыми деталями. У платья низкий вырез сзади, он просто умоляет меня пройтись языком вверх-вниз по ее спине, но спереди все благопристойно. На ощупь материал приятнее шелка и тоньше презерватива, и я делаю вывод, что под него она не надела трусики. Я могу видеть очертания ее груди и совсем не удивительно, что к концу поездки я возбужден. Раньше она имела обыкновение причитать, что после того, как выкормила Аву грудью, не может ходить без лифчика. Но со временем она стала немного более свободной в этом вопросе, и я благодарен за это.

На самом деле, в ней все невероятное. Мы выходим из машины и появляемся на вечере. Официанты в смокингах обходят публику и подают канапе, коктейли с креветками, фуа-гра и трюфели. Все разодеты в пух и прах, но нет никаких сомнений в том, что самая красивая женщина здесь она.

И думаю, да я охрененно уверен, сама она об этом и не подозревает.

— Ты настолько великолепна, что должна быть объявлена вне закона, — говорю я ей после того, как мы берем у официанта два бокала шампанского и медленно идем по залу.