– У нас что, праздник? – полюбопытствовал он.

– Нет, настроение хорошее, - улыбнулась я, взявшись за пищу. Ви с хирургической сноровкой извлек украшение-цветок палочками, поразглядывав его с минуту, и только тогда принялся есть.

– А ты дизайнер, - хмыкнул Джей-Хоуп, съев без прелюдий мою ручную работу. – На кого собираешься поступать после школы? – я была единственной, кому тут можно было задать такой вопрос. Ни у кого здесь никаких образований, кроме монастырского воспитания, не будет.

– Я хотел пойти в инженерный… или на химика. Но химия мне трудновато даётся. Кстати, из вас никто сегодня до меня сюда не приходил?

– Раньше тебя? – Рэпмон выпучил глаза с насмешкой. – Попробуй меня растолкай хоть на мгновение раньше положенного. Я и так-то просыпаюсь только под душем от холодной воды, а путь от кровати до туда не помню.

– Не, не были, а что? – ответил Шуга за себя и за Ви, в перерыве между кашей и зеленым тонизирующим чаем опять заковырявшим мой цветок. Ну, в смысле не совсем мой цветок… то есть лотос… господи, я недели не живу с этим стадом, а ни мысли не могу подумать о них мимо каких-то межполовых взаимоотношений. Все ассоциации в результате сводятся к тому, что я девочка, а они – мальчики. Это потому что я всегда была некрасивой, никем незамеченной и тут подсознательно отрываюсь в обществе сплошных мужчин без единой конкурентки?

– Да так. Кто-то помыл за меня посуду, - сообщила я. Не Хенсок же? А кому ещё делать поблажки, если не тому, кто знает о моей тайне? О ней ведь никто больше не знает? Лео, но он открестился (хотя открещиваются христиане, а он буддист. Что же он сделал? Отбуддился? Отчакрился? Отасанился? Как всё сложно в этой обители!).

– Барабашка, - с видом постановки диагноза закивал Ви, взявшись за чашку.

– Не иначе! – тихо ахнул Шуга, прикрыв рот ладонью и показно поозиравшись. – Призраки Тигриного лога!

– Да ну вас! – проворчала я, уткнувшись в стол.

– А что, ты разве не знаешь легенду?.. – загадочно пошевелил пальцами мой неугомонный сосед, делая вид, что насылает заклятье в неизвестном направлении.

– Какую ещё легенду? Хватит прикалываться, - я ждала, когда же уже уйдут учителя. Присутствие Хана сковывало до неимоверности, так что я даже не рассматривала никого за соседними столиками.

– Это не прикол, Джей, скажи?

– Да, нам мастер Ли рассказывал, когда мы приехали и знакомились с местностью, - подтвердил тот. – О духах-тиграх, в которых превращаются лучшие монахи-воины, - поведанное более серьёзным наследником ювелирной компании вызвало большее доверие, и я прислушалась. – Если хочешь, спроси у него.

– Расскажи ты, - попросила я, не желая занимать время, хоть и доброго, преподавателя. Они с мастером Ханом как раз прошествовали из столовой. Как приятно, что они едят быстрее молодёжи!

– Знаешь миф о Тангуне? Основателе Древнего Чосона? – я кивнула, как и всякая патриотичная кореянка знающая истоки своего государства. Владыка Неба Хванин отпустил своего сына Хвануна повелевать людьми, и тот снизошёл на землю со своими тремя тысячами приближенных. Но жили в одной пещере медведь и тигр, захотевшие стать людьми и молившие Хвануна превратить их. Тот дал им по ветке полыни и двадцать долек чеснока, велев продержаться на них сто дней, не выходя из пещеры, и тогда их желание исполнится. Тигр на двадцать первый день не выдержал и вышел, оставшись тигром, а медведица была превращена в прекрасную женщину, которая потом родила от Хвануна сына – Тангуна, ставшего первым, якобы историческим, королём*. – Так вот, здесь, на Каясан, есть дальнейшая интерпретация мифа с продолжением**: Тигр, не ставший человеком, ушёл на эту гору. Раскаиваясь в том, что не выдержал, он решил самостоятельно попытаться стать человеком с помощью обрядов, тренировок и учения. И ему удалось достичь этого, и даже большего. Теперь он мог обращаться то человеком, то вновь тигром. Он стал великим и непобедимым воином, но однажды полюбил какую-то красотку, которая испугалась его звериного обличья и попросила никогда больше не становиться животным…

– Ничего она не понимала в сексе, - заметил Рэпмон. – Обычно девчонкам нравятся мужчины, превращающиеся в животных. Если не в пьяную свинью, конечно.

– Продолжай, - попросила я Джей-Хоупа, недовольная, что перебили, когда так увлекла повесть.

– Ну вот. Он никогда больше не стал тигром, не открыв и своим ученикам, как можно было бы перевоплотиться. Но тоскуя с каждым днём о своей истиной сущности, тигр так и умер от тоски, и не помогли слёзы этой капризной дуры, заставившей его отказаться от себя…

– Не надо было быть подкаблучником, - прокомментировал Рэпмон.

– Так и чего дальше-то? – уже не я, а Шуга пристроился локтем на стол и подпер щеку.

– Ты ж с нами был… - удивился Джей-Хоуп.

– А я не слушал. Жги дальше, - подтолкнул он рассказчика.

– Короче. После смерти он вновь стал тигром. Только скорее его призраком. И тогда его ученики, узнав, что он бродит в этих горах, потянулись сюда, жаждая обучиться мастерству непобедимого боя – мастерству тигра. Они и основали этот монастырь. И если кто-то достигает в бою тех же высот, что тот легендарный тигр, то становится после смерти очередным четвероногим духом.