– Вот оно что, - От сочувствия ко всем этим юношам у меня когда-нибудь разорвётся сердце. У кого только чего тут ни припасено в шкафу скелетом. – Ты так неважно видишь?

– Ну, вот ты на расстоянии метра у меня и то расплываешься, - улыбнувшись, он занес ногу для дальнейшего пути. – Так что, сам понимаешь, ни меткости, ни точности мне пока не приобрести. Ладно, пойду я. Силовые упражнения никто не отменял.

Да уж. Я посмотрела ему вслед. Есть только один плюс, и то лишь для меня. Он будет последним, кто разглядит во мне девушку, просто потому что вряд ли что-то разглядит. Войдя на кухню, я опустилась на скамью у печки. Сейчас соберусь с силами и возьмусь за готовку. Было бы побольше энергии, я бы утолила своё любопытство и слазила на гору, посмотреть, что же такое в одиночестве делает Лео? Это, действительно, интриговало. Все занятия были на виду, а этот ассасин с макушки до пяток окутан завесой тайны. Как-нибудь я обязательно погляжу на него, но только не в этот раз. В данный момент надо немного отдохнуть, и потом браться за ужин… чуть позже… я же уложусь? Уложусь… и я улеглась, не заметив, как уснула.

С тяжелой и мутной головой, я поднялась со скамьи. Плечо ныло от того, что пролежало на твердой доске… сколько же оно на ней пролежало? Я подскочила и кинулась к проёму над входом, увидела посередине звезду, тут же вспомнила, что это ни о чем не говорит, посмотрела на цвет неба и поняла, что времени уже черт знает сколько, но явно больше, чем требуется. Ужин! О боже, о, великий Будда, о, справедливый Хенсок, который пожалеет, что пустил меня сюда, и о, мастер Хан, который распнёт меня на воротах. Если ему Лео разрешит, конечно, гадить на своей территории. Схватившись за хворост и угли, и начав топить печь, я кашеварила так быстро, как только умела, но, когда уже бежала к гонгу, всё равно догадывалась, что закончила всё с отчаянным запозданием.

Ребята принеслись быстро, сдерживаясь, чтобы не вести себя как школьники, пихаясь и припрыгивая на ходу. Раздав всем порции, я начала накладывать себе, когда вошёл учитель Хан. Мастер Ли уже был здесь. Преподаватель же боевых искусств, вместо того, чтобы пройти за свой столик, задержался передо мной. Под его взглядом я вжала голову в плечи. Миска с рисом затряслась с ладонях. За его спиной воцарилась полная немота. Я не успела ни у кого спросить, как долго они ждали ужина?

– Поставь, - велел мне мастер Хан и я послушно опустила тарелку. Сказать что-либо не давал пугливый язык. – Ты опоздал с ужином почти на час. Ты знаешь об этом?

– Простите, учитель…

– Намеренно или случайно – значения не имеет. Конечный итог плох, и необдуманность не служит оправданием. Я не спрашиваю тебя, почему так произошло. Но если бы в твоей голове всё было на своих местах, то такого бы не случилось. А виноват, несомненно, только ты. Тебе никто не мешал, и обстоятельства складывались удачно для того, чтобы ты просто приготовил еду вовремя, - мастер Хан перевёл дыхание. Все молчали. – Дисциплина – важнейшая деталь жизни как духовной, так и военной. Её нарушения я здесь не потерплю.

Он медленно вытянул из-за спины короткую боевую палку – он всегда ходил с каким-нибудь оружием, иногда даже с пугающим хлыстом, скрученным на поясе. Когда мне показалось, что он обрушит на меня серию ударов, я почти присела за стол, который разделял нас, но мужчина лишь приложил палку к миске с моей порцией и, толкая её, отодвинул на край стола.

– Сегодня ты не будешь есть за свою оплошность. Ступай к себе и до завтрака не приходи на кухню. Посуду вымоешь утром. Монаху я поверил бы на слово, что он не притронется к еде, но ты всего лишь временный помощник, поэтому я прослежу, чтобы ты довел наказание до конца.

Дрожа и понимая, что произошло, радуясь, что не избита и не выброшена прочь, я тут же осознала, насколько унижена и опозорена. Возможно, всё было не так плохо, будь я парнем, но для девчонки быть выруганной при таком количестве ребят, да ещё получить наказание… Выйдя из-за стола и обойдя учителя, под столькими парами глаз, я по проходу направилась в свою комнату, наращивая скорость, боясь, что кто-нибудь заметит набежавшие слёзы.

Образовавшееся время я могла бы использовать для того, чтобы взяться за учебники, но я была не в состоянии. Слёзы стыда застилали мне глаза. Я хотела есть и пить, а пить тоже, судя по всему, можно даже не пытаться. Я не спущусь ни к одному колодцу, ожидая, что столкнусь где-нибудь с мастером Ханом и он опять убьёт меня одним своим взглядом. Я могла бы пожаловаться Хенсоку, или попросить у него милости, но этого я делать не буду. Так он ещё раз убедится, что я слабачка. То, что он узнает о случившемся и так ясно, но пусть хотя бы не от меня. И пусть знает, что я не прошу послаблений, а готова терпеть всё, что будет предложено.

Дверь в мою комнатушку раскрылась и я, ожидая увидеть Хенсока – единственного, кто заглядывал сюда, чуть не подскочила, обнаружив Чимина. А постучать?! Ах ну да, зачем парню, пришедшему к парню, стучать? Я вытерла рукавами глаза и встала с кровати. Юноша держал миску с рисом и стакан воды.

– Ты что, плачешь что ли? – Почему они меня вечно за этим ловят? Сначала Ви, теперь этот! Так не пойдёт. Чимин поставил еду на тумбочку. – Ты чего? Чонгук младше тебя, и то не хнычет никогда, прекращай это. Ты просто впервые отведал люлей от нашего Хана.

– Я… я… да пофиг, - бравировала я, хлюпнув носом. – Ты хотел что-то?

– Я тебе поесть принёс. Подумал, что, может, это я зря к тебе внимание учителя привлёк… может, он бы спустил это дело, если бы ты не оказался теперь и его учеником тоже?

– Не важно, не надо, - я указала на принесенную пищу. – Я не буду, раз так велено.

– Не обижайся на мастера Хана, ладно? Он нормальный мужик так-то.

– Я пока не заметил, - посмурнела я. Чимин пожал плечами и, подойдя, приобнял меня за моё, потрепав. Мне чуть не поплохело. Ещё один рукастый? Да что ж это за братание такое? Хотя, чему я удивляюсь? Это я была в школе нелюдимой, а вокруг даже девчонки вечно друг на друге висели и обнимались. Молодым людям тоже свойственно вести себя подобным образом без задних мыслей.