– Это я тебя не слушала? – взбудораженная и вибрирующая, засмеялась я, выскочив из салона, и ему пришлось тоже покинуть сиденье, продолжая говорить со мной над крышей. – А как меня тогда зовут?

– Ой, солнце, не начинай. – махнул он на меня одной рукой, другой пикнув пультом сигнализации. – Я тебе ничего плохого не сделал, а ты уже пытаешься испортить отношения.

– Подожди, дай мне забрать свой телефон… открой машину, пожалуйста.

– Да ну его в пень, нужен он тебе? Забудь о муже хоть на день. – я заволновалась по другому поводу, хотя угрозы Йесона найти меня мне уже хватило для того, чтобы вспомнить, не взяла ли я с собой успокоительное.

– Мне могут позвонить дети. Я не могу не поднять. – Джиён замер, собираясь отходить.

– У тебя реально есть дети? – хмыкнул он. – Сколько старшему?

– Девять, – сказала я и меня окинули по-новому внимательным взглядом энтомолога, открывшего неожиданные свойства редкой букашки. Усмехнувшись на бок, он качнул подбородком.

– Ладно, не буду мучить неприличными вопросами о возрасте. Идём? – я несмело подошла к нему, соблюдая дистанцию, и медленно побрела рядом, слушая его ленивое шарканье сланцами. В этот час ранней зари оно разносилось особенно четко. – И ты, конечно, не аниматор. Я в пути уже понял. От тебя дорого пахнет.

Сдержав невольный порыв обнюхать себя, я просто увеличила расстояние между нами ещё немного. А не догадался ли он окончательно, кто я такая? Мне не хотелось бы не доказав, что я не намерена ни с кем вступать в сомнительные связи, раскрываться, компрометируя Йесона и подмачивая его репутацию, демонстрируя такую ветреную жену.

Слышался плеск волн, и запах влаги распространялся над длинным причалом, по которому мы шли, налево и направо наблюдая бесконечные ряды яхт, лодок, катеров, характерно поскрипывающих крепежами, цепями и туго натянутыми швартовыми, трущимися о крюки со звуком пенопласта по стеклу. Нашей целью стала белоснежная морская красавица, на борту которой черными латинскими буквами на английском было выведено «Дракон». Первая, заглавная, была исполнена в виде парусника, чей парус раздувался вправо, по направлению к прописной «р», верхний конец которой изображал морду дракона, а нижний переплетался понизу с другими буквами, превращаясь в слитное тело мифического чудовища. Джиён перешагнул одной ногой разрыв между причалом и палубой и, обернувшись, протянул руку, встав мостом над пустым пространством.

– А мы будем одни на этой яхте? – сжала я ладони вокруг ремешка сумочки.

– А тебе нужен ещё кто-то? – его уверенная поза и небрежно легшая на лоб челка добавляли ему шарма и мужественности, но меня было не обмануть приятной обложкой. – Нам никто не помешает. Я не держу капитана, я сам умею управлять этим судном.

– Ну, тогда если ты будешь чрезмерно настойчив, - я подала руку, и он поддержал меня, когда я забиралась на палубу, качающуюся не сильно, но с ощутимым пошатыванием. – С одним тобой я совладаю.

– Ты боишься, я буду пытаться тебя изнасиловать?

– Опасаюсь, но не боюсь. – покачала я головой. «Меня и девять драли» подумалось мне, но я не стала посвящать чужого человека в увлекательное из своей биографии. Но после того одним насильником меня не испугать точно.

– Опасайся-опасайся, я непредсказуемый. – Джиён шел впереди, служа проводником. Мы спустились по вертикальной, а не диагональной лестнице, и очутились в коридорчике, стены которого полностью были слажены из красного лакированного дерева. На некоторых панелях имелись золотящиеся вензеля с инициалами владельца. Мужчина провел пальцем по вязи узора вокруг монограммы и, не глядя на меня, прищурившись, заговорил: - А ты сильно будешь сопротивляться? Визжать, царапаться, лягаться?

– Бог с тобой, я откинусь таким бревном, что ты почувствуешь себя дятлом, выдалбливающим дупло. – скрестив руки на груди, я осматривалась, пока не почувствовала на себе взгляд Джиёна. – Что? Это не ирония. Я не намерена тратить силы на то, чтобы разжигать твоё желание. Я бескровно похороню его на корню.

– Вдруг мне это и надо? Вдруг я обожаю недвижимых и не издающих ни стона?

– Ты некрофил? – он улыбнулся в кулак. – Я же сразу так и предположила, что тебя тянет на гадости.

– Выпить чего-нибудь хочешь? – мужчина шагнул на метра два дальше и распахнул дверцу, за которой открылся зальчик с баром, роскошными диванами, огромным плазменным телевизором, встроенным в стену. Я отказалась. – А я выпью. Сегодня был трудный день.

Пройдя к бутылкам, Джиён принялся наливать себе из хрустального графина в коньячную рюмку. Теперь зазвонил его мобильный, который он незамедлительно поднял, хотя движения его выглядели чуть сонными и неторопливыми.