– Да, любимый? – ответила я, как ни в чем не бывало.

– Где ты? На улице уже светлеет, долго ещё гулять будешь? – недовольно проворчал муж. Я не стала спрашивать, почему он ещё не спит, потому что знала, что мы друг без друга не ложились, если, разумеется, не были в разных городах, разделенные огромными пространствами.

– Я не могу вернуться, меня похитили. – с нездоровым радостным возбуждением посмотрела я на своего шофера и снова прямо на дорогу. По хмурому молчанию по ту сторону я догадалась, что Йесон не разделил моей беззаботности.

– Что за шутки? – осмыслив услышанное, спросил он.

– Это не шутки. Ты же знаешь, в Сингапуре люди только так пропадают.

– Ты так и не поверила, что я ничего не мог сделать? Послушай, вернись в номер, мы поговорим спокойно и всё решим ещё раз. Прекрати обижаться, я понимаю, что не лучшим образом себя иногда веду, но надо устранять проблемы, а не увеличивать их. Где ты?

– Я же сказала: я не могу вернуться. – «Она занята-а» пропел рядом, смеясь, Джиён достаточно громко.

– Кто рядом с тобой?! – тут же переменился голос Йесона, бухнувший на нижние ноты. – Черт возьми, где ты и с кем? Если ты не скажешь, я найду сам! Что ты творишь?!

Я открыла рот, но Джиён выхватил из руки мой мобильный и, сбросив звонок, отключил его и швырнул на заднее сиденье. Возмутившись подобной выходке, я перекрутилась назад под ремнем безопасности, глядя вслед улетевшему аппарату связи.

– Зачем ты это сделал?

– Разве похитители дают свободно общаться? Да и, знаешь, мужчинам нельзя давать полной уверенности, они всегда должны волноваться, чтобы не терять инстинкта охотника. Если бы я не забрал телефон, ты бы сейчас начала мямлить, оправдываться, сказала бы, что и как. Передумала бы изменять.

– Но я и не надумывала изменять. – напомнила я.

– А ты поменьше думай, женщинам это не очень нужно.

– Тебе нравятся дурочки? Становится неприятным тот факт, что я оказалась по вкусу. – выдохнула я, дыханием колыхнув упавшую на лицо прядь. Я убрала её и посмотрела на узкую прямую дорогу, в конце которой завиднелась бескрайняя вода, до которой я сама днем так и не добралась. Гладь ребрилась и туманилась мазками голубо-белого отражения утренней дымки.

– Да нет, ты мне приглянулась, потому что мне нравятся стервы. Они возбуждают своей колючестью и с ними не так скучно как с теми, что говорят «да» ещё до того, как ты что-либо спросил.

– Ты знаешь, когда девушки ведут себя, как стервы? – опять захотелось мне повлиять на его мировоззрение и устроить краткий экскурс в женскую логику. – Когда им абсолютно плевать на мужчину. Тогда она капризничает, издевается, острит, посылает и играет с ним. Влюбленная или хотя бы симпатизирующая никогда стервой не станет.

– Ты надеялась на то, что я заплачу от того, что тебе на меня всё равно? – широта его улыбки была обратно пропорциональна широте глаз. – Именно осознавая безразличие стерв к своей натуре, я выбираю их. Зачем мне привязанности и сопли? Мне на тебя всё равно, тебе на меня всё равно. Но качество секса при этом редко падает, знаешь ли, даже напротив.

– Я думаю, что ты заблуждаешься. Секс при наличии любви – это восхитительно. И вряд ли обычные потрахушки доставят хотя бы тысячную часть подобного наслаждения.

– Ты говоришь со знанием дела или так, рассуждаешь чисто гипотетически? – подкрался он к фактически запретной для меня теме, когда я способна была занервничать и ощущала безопасность лишь рядом с Йесоном. Знала ли я, что такое секс без любви? Знала, и мне это не оставило ни одного приятного воспоминания, ничего, кроме счастливого наследства в виде сына. И если бы не любовь, которую подарил мне Йесон, вряд ли я вообще когда-либо поверила бы, что занятие ею способно приносить удовольствие. Я так резко включилась в те отвратительные картины, чего давненько не происходило, что тяжело, как из болота, принялась выбираться из них, судя по всему, отбрасывая на лицо что-то из тех впечатлений. Джиён заметил это и, притормаживая у ворот, вопросительно кивнул мне: – Всё было настолько гадко?

– Даже тебе бы не понравилось. – автоматические дверцы распахнулись, пропуская нас на закрытую для посторонних территорию, где припарковывались только не менее крутые и блатные тачки, чем наша.

– Ты так произнесла это, будто я конченный фрик, практикующий всю дрянь, какую можно вообразить.

– А что ещё ждать от парня, который трахает девушек, ничего к ним не испытывая?

– Трёхчасовой кунилингус и тантрические изыски? Боже, может, я нежен как морской котик и ласков, как щенок. – машина окончательно остановилась и он положил руку мне на плечо. Под предлогом отстегивания ремня, я извернулась и отстранилась. – Я же говорил, что наизусть знаю камасутру, ты что, не слушала меня?