Бежал он намеренно или не представлялось подходящего случая? В прошлом году, когда девушка, с которой теперь встречался Сынхен, попала из-за Джонхуна в больницу, он так браво вставлял друзьям мозги, будто был самым знатоком, в чем сейчас его и упрекнул лидер. Он пытался направить товарищей по другом пути, отличному от его собственного, чтобы они не повторили душераздирающей ошибки: не проворонили собственное счастье. Но снова, как всегда, за помощью другим, Хонки прятал свою трусость и лживость. Вместо того чтобы попытаться вернуть свою любовь, он корчил умудренного и разочарованного, которому ничего уже не поможет. Подражал Хичолю или развивался самостоятельно? У старшего товарища тоже на данный момент в любви шкала ушла в минус, и им не хотелось ущемлять второго тем, чтоб найтись в личной сфере самому. Уж одиночества, так два.

Да и прошло столько времени! На этот раз-то у Мины точно кто-нибудь завелся. Гнев не вспыхнул, как в более юные годы, но эта мысль задела. Время-то прошло, но вот он звонит ей, а девушка всё та же, словно ничего никогда не меняется и он, напялив сланцы, выбежит в подъезд, а там она, ждет у открытой двери, чтобы Хонки вошел и выпил с ней чаю, пока её родителей нет дома, а то «без него скучно и не вкусно, хоть десять ложек сахара сыпь».

– Да ничего особенного не случилось, - мягко ответила она. – Просто захотелось написать тебе искренние слова, чтобы ты знал.

– Спасибо, мне очень приятно, - как-то излишне по-деловому продолжил Хонки и опомнился, что не с чужим человеком говорит. – Чем занимаешься?

– Вхожу домой… пришла с прогулки. – «Что же произошло на прогулке, и с кем она гуляла?» - тоном собственника успел подумать Хонки, не поймав себя на этом. – А ты?

– Ничем, безжалостно разлагаюсь в общаге. – растерявшись на мгновение, парень не стал ходить вокруг да около. – Может, встретимся? А то давно не виделись, по телефону много всего не обсудишь.

Она имела законное право на отказ. Молодой человек знал, как больно делал ей раньше и к чему же ей добровольно соглашаться на встречу с ним, когда это вполне может окончиться очередными его попытками воссоединиться? Хоть бы она так не подумала, хоть бы не подумала! Хонки просто хотел увидеть её, поболтать о разном, спросить, как Мина поживала, и рассказать о себе. По-дружески.

– Можно и встретиться. Когда? – спросила она, заставив парня отмереть.

– Да хоть сейчас! Я свободен. Где?

– Я только поужинаю, и соберусь, - улыбнулась Мина, называя, куда удобнее было бы подойти. Ей подойти, а ему доехать на такси, но это не важно, потому что он уже поднялся из-за выключенного в процессе беседы компьютера и, попрощавшись до скорого свидания, направился к выходу.

– Эй, куда это ты на ночь глядя? – высунулся из кухни Джонхун, ковыряющий в пластиковой посудине салат, добытый из холодильника.

– Как куда? Охомутать личную жизнь, в отсутствии которой меня упрекнули. – накидывая толстовку с капюшоном, Хонки прошел мимо лидера.

– Лучше б ты тренажерный зал охомутал, увалень. – хмыкнув, продолжил жевать друг, но и говорить не перестал. – С твоим накопленным жирком удачи тебе не видать. И причешись хотя бы, лохмота!

– Посмотрите, груда мышц заговорила! – воспользовавшись занятостью рук Джонхуна, ткнул его в беззащитный бок приятель. – Думаешь, что любовь строят только при помощи симпатичной мордашки и красивого тела?

– А, так ты с места в карьер? Не за сексом, а сразу за любовью фуфыришься?

– А чего мелочиться-то? – оглядел себя в зеркало Хонки и, не очень обрадованный видом, отвернулся. – Мне скоро четверть века. Пора и о серьёзном рассуждать.

– Я вот дорассуждался, фигня всё. – пафосно заявил Джонхун и у него в кармане зазвонил мобильный. Застыв, он воткнул вилку в салат и, достав телефон, воззрился на экран. Лицо его растеряло горделивую надменность. – Это Кеута! Что делать? Поднять? Послать её? Нет, лучше не поднимать, да? Не о чем говорить же. Точка, так точка. Нет, у меня есть ещё что сказать! Подожди же! Подержи. – сунув Хонки свою еду, парень нажал «принять вызов» и пулей улетел в другую комнату, закрывшись. Друг, отнеся салат обратно в холодильник, осторожно подошел к запертой двери и услышал из-за неё мямлящее: - Я не специально! Почему я должен оправдываться? Хорошо, часть вины моя…

Определенно, Хонки хотел хотя бы чего-то подобного. Он быстрым шагом покинул общежитие.

Мина

Старый двор спрятался под старожилами-деревьями, желтеющей листвой накрывавшими детскую площадку, но кроны ещё почти не опали, поэтому под ними, из окон домов, не видно было прохожих и сидящих на лавочках. Да и никого в такой час не было, кроме Хонки, усевшегося на изредка поскрипывающие качели. Когда-то он раскачивал на них Мину, ещё до того, как поцеловался впервые в жизни, и вот теперь, набравшийся опыта и разного груза лет, он сидел здесь же, и ждал её же, обещавшую спуститься. Долго ждать не пришлось – девушка никогда не опаздывала, потому что жутко этого смущалась, - и по тропке от подъезда застучали её шаги. Что-то внутри замерло, предвкушая встречу. Хонки вспомнил, как не раз сидел тут после их ссор, или расставаний, и сокрушался о содеянном. Всегда, стоило подумать о Мине, он начинал жалеть о многом. Сладость воспоминаний слишком граничила с горечью, потому была опасной приправой для серых будней.