Крепость всё ещё жила военной жизнью, то есть в ней не только продолжали готовить воинов к внезапным тревогам или отражению приступов, но вокруг неё и на её стенах продолжали постоянно дежурить дозоры, внимательно вглядываясь в пространство вокруг да около. И по-прежнему крепость Гавилана стояла единственным оплотом на пути тех редких демонов-оборотней, о которых иной раз доходили слухи. Часть княжеских владений, откуда бежали крестьяне и поселяне, так и оставалась страшным местом, где из-за лесного дерева мог выскочить жуткий враг, до сих пор терпеливо выжидавший свою жертву в какой-нибудь засаде.

Здешний быт пока мало был изучен Ксенией. Она видела лишь то, чему её терпеливо учили все: и Адри, и Шилох, и даже Чара, вроде и обвыкшаяся в княжеском замке, но... вслух деревенская ведьма частенько мечтала вернуться в деревню, в свой дом. И Ксения, которая, бывало, открывала рот, чтобы вернуть её с небес на землю и напомнить, что дом, возможно, сгорел, умолкала и только улыбалась её мечтам.

Только теперь Ксения, как она думала, поняла причину, по которой Корвус ютился в уголке, за пологом, - теперь, когда увидела в том помещении, где жили воины, ещё несколько похожих пологов. Крепость переполнили воины и те многочисленные беженцы, которые не хотели уходить от родных мест, дожидаясь в безопасном месте, пока их земли освободят от врага. Даже тех домов, которые имелись во внутренней части крепости, на всех не хватало. Воины были не только свои, замковые, но и отовсюду: от здешнего правителя, которому подчинялся Гавилан; от соседей, которые жили подальше от армии демонов-оборотней, но страшились их (и правильно делали), а потому присылали свои отряды на помощь - хоть и не всегда добровольно...

Людей в крепости было столько, что её стены чуть не трещали по швам. Поэтому старый Шилох хоть и ворчал, но терпел в своей башне, где обычно занимался примитивной алхимией, самых настоящих квартирантов.

Сейчас же Ксении хотелось подумать о Корвусе - и его угол был лучшим местом, потому что сюда никто не мог зайти и потребовать, чтобы она занялась чем-то другим. Не то чтобы она хотела удрать от каких-то обязанностей... Нет, ей хотелось остаться в условном одиночестве - и почти рядом с ним, с воином, который, как казалось, незримой тенью присутствовал сейчас здесь.

Для начала она заметила, что в его уголке довольно чисто, одежда аккуратно сложена на топчане и запах мужского пота приглушён странным лёгким ароматом. Оглядевшись, обнаружила пучки трав, развешенных по шесту с пологом. Хмыкнула. Откуда это здесь? И в сердце вдруг кольнуло: а если у него есть... женщина? Ну, такая, которая не рассчитывает на замужество, но готова предложить одинокому мужчине всё то, что ему требуется по жизни? Она облизала губы... А она... сумеет принять этот факт? А если Корвус... привык к такому? Не будет ли он и дальше гулять?

Странное чувство, которого она раньше не испытывала, даже узнав о том, что муж предпочитает проводить своё свободное время с кем угодно, только не с нею, заставило её вскочить с топчана. Воинственно шмыгнув, она вздёрнула подбородок: "Ведьма я, в конце концов, или нет? Неужели не приворожу Корвуса, если он соберётся пойти на сторону?!
– Секунды сумбурных размышлений - и она тяжело осела на топчане.
– А нужен ли мне тот, кто готов отказаться от меня ради другой? Хотя бы на время?
– Уставилась на грязную, с потёками (кажется, её пытались отмыть?) занавеску. Ещё секунды. Сумела улыбнуться.
– Я ещё толком не знаю, захочет ли он, чтобы я была рядом с ним навсегда, а уже всю жизнь напридумывала нам обоим. Причём, жизнь не самую лучшую. Почему так? Обжёгшись на молоке, на воду дую?
– Слабо улыбнулась.
– Хотя, Корвус, с тобой лучше думать по-другому: пуганая ворона и куста боится... Почему же я так пессимистично смотрю на будущее? Из-за бывшего мужа? Из-за того что не успела как следует узнать Корвуса и потому ему заранее не верю?"

Она подняла руку, чтобы нащупать прячущуюся в волосах цепочку, подаренную Корвусом. Она нашла в своей сумочке заколку и вдела в неё несколько звёнышек цепочки - получилось такое нехитрое украшение. Увидев его впервые, Адри улыбнулась... А Метта стала относиться к ней как-то так, словно между ними, почти подругами, вдруг возникла сословная преграда, - почтительно и уважительно. Смешно, но видевшие цепочку в волосах Ксении Чара и Сиринга нисколько не изменились. Может, они и правда не увидели в скромном украшении чего-то большего, чем украшение? А Метта разглядела? Господи, как тяжело оставаться в постоянном неведении...

За кожаным пологом вдруг послышался шумок. Удивлённая Ксения снова встала с топчана и осторожно выглянула из-за края. Зала под закопчённым из-за факельного огня низким потолком наполнилась группой женщин во главе с майордомом, который подгонял их и недовольно покрикивал, когда они обращались к нему со смешливыми вопросами и шутками. Самих вопросов Ксения не расслышала, но задорный хохот и смех заставили её улыбнуться. В руках женщины держали веники, мётлы, неуклюжие вёдра и те самые связки трав.

От сердца отлегло. Вот в чём дело... Ксения уже свободней улыбалась, глядя, как женщины развешивают пучки трав по всем стенам, где только найдётся крюк, снимая старые, уже использованные. Теперь не надо мучиться, думая, как задать глупый для кого-то вопрос: что за женщина убиралась в уголке Корвуса? И спокойно вышла из-за полога, чтобы покинуть помещение.

Вечером среди женщин, прядущих шерсть, её разыскала Адри и повела во дворик при башне, чтобы посмотреть, переняла ли Ксения от неё умение драться боевым топором и кинжалами. Увы. Ксения даже не знала, как правильно держать все эти предметы. Так что Адри добавила к урокам Ксении ещё час - боевой выучки.