— Чувства старика Стефана понятны, конечно, — повела плечом Беатрикс. — Он души не чает в своих близняшках. Считает их появление просто чудом, даром Небес. Еще бы — на старости лет родить двойню! Пусть даже королева заплатила за это чудо собственной жизнью. Но чтобы так баловать!.. Потакать каждому капризу!..

Гортензия благоразумно промолчала, не стала указывать собеседнице, что та сама любимого братишку избаловала ничуть не меньше.

Княжна даже по секрету со смехом призналась, что скорее бы согласилась — причем охотно! — выйти за графа ден Ривера, но к несчастью этот красавчик оказался всего лишь внуком предыдущего свергнутого короля. О возможности венчания своего брата с принцессой Адель княжна даже думать не стала, заранее зная, что на косоглазую, хромую скромницу ветреный князь и не взглянет.

— Бедняжка, — вздыхала княжна. — Ей не повезло родиться под несчастливой звездой. Будто еще до рождения прокляли! Впрочем, теперь-то у нее не будет недостатка в женихах.

Откровенные рассуждения княжны о собственном замужестве совершенно расположили к ней Гортензию. Она даже рассказала ей об истинной природе драконессы, и вот эта история, в отличие от вестей о принце, не оставила княжну равнодушной:

— Настоящий дракон? — ахнула Беатрикс.

И хотя она уже не раз видела Фредерику — драконесса даже имела честь спеть несколько баллад вчера за ужином, — княжна немедленно послала пажа за чудной зверушкой.

— Ты правильно сделала, скрыв суть своей подопечной, — кивнула княжна Гортензии. — Если б мои рыцари только услышали о драконе, их и без того не особо блистающий разум затмило бы желание сравниться доблестью с легендарными героями древности, которые истребляли драконов как только могли.

Незамедлившая явиться Фредерика была еще раз представлена хозяйке замка. И драконесса, и княжна с равным любопытством принялись разглядывать друг друга.

— Чудесное создание! — проговорила Беатрикс. — А про своего помощника ты тоже наговорила небылиц? — указала она на Мериана, явившегося вместе с воспитанницей.

— В некотором роде, — улыбнулась Гортензия.

— Мэриан? — переспросила княжна. — Забавно, так же зовут любимого кота принцессы Адель. Она его просто обожает! Пока я жила во дворце, только и слышала со всех сторон с утра до ночи: "Мэриан, пожалуйте кушать! Мэриан, вас ждут завтракать! Мэриан, вас зовут ужинать! Мэриан, вы забыли второй раз отобедать, вы похудеете, принцесса расстроится!" Просто какой-то кошмар!! Фрейлины только и делали, что носились за ним гурьбой и орали на все лады. Пожалуй, этот жирный котяра еще более избалованное существо, чем их принц.

Мериан, с непонятным вниманием вслушивавшийся в слова княжны, страшно побледнел и сжал виски ладонями, словно от приступа резкой головной боли.

— Ты чего? — шепотом спросила Рики, удивленно на него глядя.

— Я вспомнил... — пробормотал он. — Всё так и было... Каждое утро кот прятался от фрейлин на конной статуе в саду, сидел в тени, сам такого же цвета, как серый дымчатый камень...

— Да, так и было, — подтвердила княжна. — Я-то его там сразу замечала, по хитрым оранжевым глазам. А эти дуры не догадывались голову поднять!

Но княжна вдруг изменилась в лице. Она с недоумением воззрилась на Мериана, точно увидела привидение.

— Постой-ка! — сказала княжна, забрав из рук ведьмы амулет — и поднесла к растерянно замершему парню.

Гортензия по примеру Беатрикс всмотрелась в испуганную физиономию Мериана.

— Светлые Небеса! — только смогла выговорить она.

Вечером придворные дамы решили развлечь себя и свою госпожу музыцированием и пением. Большинство кавалеров также присоединилось. А когда песни сменились танцами, стекла в оконных переплетах задребезжали от громкого топота. (Причем многие рыцари специально не стали снимать с сапог тяжелые звенящие шпоры, производя нарочно больше грохота и рискуя подпортить подолы партнерш.)

Фредерика, теперь ни на шаг не отходившая от княжны, угощавшей драконессу разнообразными вкусными лакомствами на зависть любимым собачкам, охотно исполняла хором на три голоса героические и любовные баллады, с завистью поглядывая на танцующих.

Среди последних были и князь с Гортензией. Согласно фигурам танца, они то сближались, то расходились, то встречались лицом к лицу, то бывали разделены проносящимися меж ними вереницами разрумянившихся пар, либо кружились в кольце хоровода, подхваченные случайными партнерами. Но время от времени, то и дело прерываясь на полуслове, удавалось всё же перекинуться парой фраз:

— Вы сегодня просто обворожительны!

— Благодарю вас, ваше высочество.

— Прошу простить меня, но прошедшей ночью я не смог...

— Что вы, вам не за что извиняться!

— Вы на меня не сердитесь?

— Нет, за что? Я провела чудесную, просто незабываемую ночь!

На лице князя отразилось замешательство. Но сияющая восхитительным румянцем Гортензия ничего не заметила, увлеченная уже цепочкой танцующих.

— Вы можете счесть меня легкомысленной, — спохватилась Гортензия, когда танец представил удобный случай, наконец опять столкнув их вместе. — И будете безусловно правы. Я сама себе удивлена! Но мои искренние чувства, моя любовь послужат мне извинением!