Этот раунд битвы Гортензия без сомнения выиграла. Фрейлины слушали ее советы и рекомендации с затаенным дыханием, и ведьма вновь почувствовала себя в своей стихии — как в лучшие времена службы в столице. Вскоре она настолько освоилась, что даже самой титулованной фрейлине смело говорила "ты" и без стеснения могла присоветовать чудодейственный эликсир от бородавок или приворотное зелье, которое действительно заставит упасть на колени молодого любовника.

— Ты самая толковая из всех возлюбленных моего братца! — под конец воскликнула княжна Беатрикс искренне, нетерпеливым жестом отсылая погрустневшего чародея прочь.

За целый день Гортензии не довелось и словом обмолвиться с князем. Впрочем, она и не искала встречи. Только после ужина — вернее, после обычного вечернего пиршества, — застала его в шумном обществе дам. Он тоже увидел ее, на мгновение их взгляды встретились. Князь, как показалось Гортензии, чуть виновато ей улыбнулся — но тут же обернулся к какой-то радостной девице. Сердце кольнуло... нет, не ревность или обида, так — легкое разочарование. Не думалось, что ветреное увлечение окажется столь скоротечным.

Она легла в огромную, пустую постель, твердо понимая, что этой ночью ее сон никто не потревожит.

Полная луна, холодно голубая, точно кусок льда, медленно прокатилась через оконный проем, спряталась за острым конусом крыши башни. Гортензия спала, изредка вздыхая во сне... Вдруг легкое прикосновение заставило ее пробудиться. Вздрогнув, она открыла глаза. И тут же к губам прильнули губы в страстном, жаждущем поцелуе. Едва оторвавшись, она засмеялась:

— Я думала, ты не придешь! Думала, ты уже забыл меня.

Но князь не ответил. Не похожий на себя самого вчерашнего, без смешков и шуток, прижал к себе, впиваясь поцелуями в шею, плечи, грудь... Сегодня он был порывист и смел, не тратил время на слова и шутки. Будто изголодавшийся зверь, измученный жаждой путник, приникший к водам ручья, не в силах оторваться... Гортензия смеялась и плакала, не стыдясь слез. В эту ночь она поняла, что значит — любить, всем сердцем, всей душой, без остатка, без оговорок, без сожалений и мыслей о будущем...

В одно из мгновений, когда он заставил ее забыть, где небо, где земля, а в ушах точно хрустальные бубенцы звенели не переставая — она взглянула в его лицо, прекрасное, бледнеющее в предрассветном сумраке, словно призрачное воплощение давней сокровенной мечты. Угадав ее взгляд, он приоткрыл глаза, сквозь густую пелену ресниц ожег вспыхнувшим огненным блеском. Гортензия изумилась, не понимая, всполохи какого пламени отразили его глаза. Но мысль эта и удивление тут же стерлись из сознания и памяти — разум умолк, ее с головой захлестнула волна тепла, страсти и безграничной нежности...

Очнулась Гортензия лишь на рассвете. Сладко потянувшись, с улыбкой разгладила ладонью складочки, оставленные на примятых подушках.

На шелке простыни лежал цветок ириса. Она бережно взяла за длинный стебель, поднесла к лицу, с упоением вдохнула сладкий аромат. Белоснежные, с тонкими золотистыми прожилками лепестки были нежнее шелка. Но не нежнее ласк любимого.

Днем княжна Беатрикс пригласила ведьму на прогулку по саду, разбитому за стенами замка. Предмет их разговора был деликатен и не нуждался в лишних свидетелях.

— Вот, сударыня, ваша награда за потакание прихотям моего несносного братца.

Княжна подала Гортензии амулет — серебряную подвеску из разноцветных сверкающих каменьев на длинной цепочке. Подала — и буквально впилась взглядом в лицо собеседницы.

Гортензия с сомнением поглядела на кажущееся безобидным украшение. Но стоило ей протянуть руку и взять его, как княжна разразилась неудержимым хохотом. Гортензия даже немного обиделась на подобную реакцию.

— Светлые Небеса! — всхлипнула княжна, отсмеявшись всласть. — Ты самая удивительная из всех возлюбленный моего братца! Хотела бы я поглядеть на его лицо, когда он увидит тебя настоящую! О, боги...

Взяв гостью под руку, княжна предложила прогуляться по аллеям, полюбоваться благоухающими весенним духом цветниками.

— А теперь, прошу, поведай мне о том, что в действительности творится в твоем родном королевстве, — попросила княжна. — Правдивы ли все эти пугающие слухи?

Наедине княжна уже не казалась высокомерной и грубоватой девицей, какой была в окружении своих приближенных. Сейчас она выглядела умной и рассудительной, озабоченной многими проблемами и заботами — какой и должна быть правительница. Гортензия посчитала, что нет смысла утаивать от Беатрикс вести — которые на деле оказались куда хуже, чем могла догадываться княжна. Она рассказала и о бесчинствах некроманта, заставивших народ без оглядки бежать из столицы, и о разрушенном замке, и о пропаже наследного принца.

Известие о принце не произвело особого впечатления на княжну.

— Значит, это всё-таки правда? — вздохнула она. — Жаль, очень жаль. А я ведь в свое время всерьез собиралась замуж за Лорена, хоть он и младше меня почти на десяток лет.

Но после визита к соседям, княжна пришла к заключению, что не потерпит такого избалованного и пустоголового жениха даже ради блага своей страны. Масштабным политическим планам молодой княжны по объединению двух государств было не суждено сбыться, принц просто не приглянулся взыскательной невесте — избалованный мальчишка, которому стареющий отец не мог ни в чем отказать.