Как всегда свежий, не ведающий усталости Иризар ехал впереди. Разумеется, он первым заметил показавшуюся вдалеке повозку. Придержав коня, поравнялся с Гилбертом:

— На ловца и зверь бежит! — кивнул он в ту сторону. — Дичь сама в руки идет. Подстережем — и вернемся с двойным уловом?

— Брат, не пойму! Ты о рыбалке или охоте толкуешь? — вмиг пробудившись, бодро окликнул Дакс.

— Думаешь, там есть то, что нам нужно? — спросил Гилберт.

— Не нам, а тебе, Берт. Конечно, магистры первой ступени в такую погоду не шастают. Но, чую, и эта птица немногим хуже вчерашней твоей бабульки. Так будем брать?

Гилберт пожал плечами.

— Ну конечно возьмем! — воскликнул Дакс, с хрустом потягиваясь. — Военный колдун — это вам не лесная шептунья, всяко поинтересней будет. А можно мне? Больно хочется косточки поразмять.

— Валяй, — разрешил Иризар. — Что-то нынче чародеев развелось — из каждой щели как тараканы лезут. Так что не грех и поубавить численность поголовья... Не обижайся, Берт, я не тебя имел в виду. Ты же у нас редкая особь, черной масти! — дурачась, потрепал он хозяина по щеке. Отметил нешуточный жар простуды, прежде чем получил за это по руке.

Между тем, повозка приближалась.

— Это что, бродячий цирк?! — изумился Дакс, рассмотрев сидящую на облучке пару: мужчина тщетно пытался спрятать под шляпой огромные уши, напоминающие расплывшиеся лепешки из рскисшего теста, а лицо женщины украшал длинный отросток на месте носа, конец которого она скромно заправила в высокий воротник.

— И кто из этих двоих военный колдун? — с сомнением спросил Гилберт.

— Проклятьем от них смердит, как дерьмом от выгребной ямы, — сказал Иризар. — Но наложил его кто-то совсем недавно...

— Да что тут гадать? — спешился в нетерпении Дакс. — Сейчас спросим!

Он встал посреди дороги, и путникам поневоле пришлось придержать лошадей.

— Э, чем-то могу быть полезен? — с опаской осведомился ушастый.

А его неблагоразумная жена с вызовом прогнусавила:

— Коли собрались нас грабить, то ничего не выйдет! Мой супруг — военный колдун!

— Ну вот и разобрались, — прорычал Дакс. И сдернул горе-чародея с повозки, тряхнув за шиворот, бросил наземь.

— Умоляю, почтенные рыцари! Не погубите! У меня жена, дети!.. — рухнул на четвереньки колдун, принялся кланяться, распластывая уши по грязи.

— У них еще и дети... — едва представив несчастных уродцев, скривился Гилберт.

— Вставай! Дерись как мужчина! — в азарте воскликнул Дакс.

— Не мужик он! — закричала с облучка носатая. — Нету у него детей! И жены отныне нету!

И презрительно сплюнув, она подстегнула лошадей. Повозка, покачиваясь, прогрохотала прочь, окатив брызгами кинутого хозяина, но никто и не подумал ее остановить.

Колдун поглядел вслед, охнул — и вновь упал в грязь.

— Что это с ним? — спросил Иризар.

Дакс осторожно поддел ушастого сапогом.

— Помер! От страха, — раздосадовано вздохнул он, вкладывая в ножны клинок, вновь не отведавший крови.

— Смотри-ка, Берт, совсем целый мертвец! Сойдет тебе для занятий? — усмехнулся Иризар.

Гилберт только рукой махнул, его уже мутило от всех этих покойников.

— Заверни, — велел Иризар приятелю. — Не пропадать же добру.

Четверка быстроногих коней несла карету по узкому серпантину дороги, извивающейся среди скал. На карете не было ни знаков, ни гербов. Плотные занавески закрывали маленькие окошки.

Ее утомило долгое путешествие, бесчисленные кочки и канавы, от которых кидало из стороны в сторону по широкому сидению. Следовало лететь на драконе, думала она. Хотя болтаться в вышине, среди всех ветров, тоже малоприятно...

Наконец-то крутые извивы-повороты закончились, и осыпающаяся прямо под копытами лошадей дорога свернула в узкий просвет меж нагроможденных друг на друга скал. Впереди показался контур высокого горного пика, осененный ореолом солнечного марева. Хотя нет, то не гора... Из оконца кареты герцогиня увидела возвышающуюся на фоне небес крепость, словно наполовину вросшую в скалу...

— Что такое? — спросила она, недовольная внезапной остановкой. Тряхнуло так, что едва с сиденья не скинуло.

— Дальше ходу нет, госпожа! — сокрушенно откликнулся кучер.

— Как это нет?! — Герцогиня распахнула дверцу и спрыгнула на землю. Кучер указал вперед.

Кони остановились перед глубокой пропастью, перерезавшей путь. Крепость возвышалась на другой стороне расщелины, мрачная и неприступная, ощерившаяся в безмятежную гладь неба острыми крышами многочисленных башенок. Через обрыв был переброшен мост, подвешенный на массивных цепях, полотно пути набрано из длинных бревен такой ширины, что могла свободно проехать карета. Однако кони будто не желали его видеть. Как ни подгонял возница кнутом, как ни подстегивал — четверка вороных стояла словно вкопанная.