Гилберт тихо застонал — только золоченой насечки на доспехах не хватало!

— Будешь сиять ярче фальшивой монетки, — со вкусом изрек Иризар.

Дверь распахнулась. Стуча каблуками, в покои вошла матушка.

— Мой мальчик, ты настоящий рыцарь!! — всплеснула она руками, не успев даже толком посмотреть на сына. — Прекрасное облачение, достойное будущего короля!

Польщенный старик поклонился в пояс — и мальчишке-подмастерью голову пригнул.

Герцогиня неодобрительно покосилась на демона — он даже не подумал встать при ее появлении. Напротив, на ее дежурную натянутую улыбку ответил сияющей самодовольной ухмылкой — резкий контраст к мрачному взгляду сына. Но кажется, она верно поступила, определив демона к графу, у этих двоих определенно есть нечто общее. Не к месту ей вдруг вспомнилось, как при первой их встрече объявила демону, что прежняя повелительница продала его. Вот тогда в этих удивительных глазах — единственный раз ей довелось это увидеть! — не скрываясь полыхнула растерянность и обида, почти детская беспомощность. И нечто похожее затаенной искрой мерцало сейчас в глазах ее собственного сына.

— Матушка, турнир не закончится для меня добром, — выдавил глухо Гилберт. — Я не смогу...

— Глупости! — отмахнулась герцогиня. — Что ты несешь! Ты сын герцога Эбера и должен быть достоин этого имени! Отец в твои годы уже стал маршалом и помогал королю Стефану управлять войсками, сражался на равных против твоего деда! И на турнире ты просто обязан показать себя настоящим воином — не опозориться перед памятью твоих царственных предков!

— У меня скверное предчувствие, матушка, меня убьют на этом турнире, — пересилив себя, признался граф.

— С чего ты взял? — нахмурила брови герцогиня. — Что за нелепость! Никто не посмеет проявить подлость или намеренно причинить вред будущему родственнику самого короля.

— Кроме, разве что, отвергнутых женихов принцессы, — в полголоса вставил Иризар.

— Об этом тоже можете не беспокоиться, — высокомерно дернула плечом герцогиня, бросив на демона испепеляющий взгляд. — Вряд ли какой-нибудь наглый выскочка решится пойти против меня. Или маршала. Поверь, мой мальчик, уж я об этом позабочусь. К слову сказать, — продолжала она, — вместо того, чтобы сейчас жаловаться, тебе следовало самому следить за приготовлениями. Но ты предпочитаешь где-то развлекаться!.. Не забывай также, на турнире будет присутствовать твоя невеста. Надеюсь, ты не заставишь принцессу пожалеть о своем согласии? — напомнила герцогиня, перед тем как их покинуть.

Гилберт подошел к зеркалу, чувствуя себе неуклюжей игрушкой с ярмарочных представлений — куклой, которую дергают за веревочки...

Оружейник почтительно притих, ожидая, что теперь-то юный граф оценит его старания по достоинству. Гилберт же, с тоской рассматривая отразившуюся в зеркале груду стали, молчал. Расценив молчание не в свою пользу, мастер решительно выдвинул встречные претензии:

— Где-то жмет? А что вы хотите! Это вам не кафтан для танцев! Не из шелков шьем. Да и кабы ходили ко мне примерять почаще, а не дважды только за всё время! Сразу подогнал бы по фигурке, как перчатку. К тому же портняжке господа чуть не каждый день на примерку ходят!

— Ну, обычно это портные да белошвейки к господам приходят, — протянул демон.

— Да? Им-то хорошо! Нитки-иголки с ножницами взял — и иди. А мне прикажите сюда наковальню тащить?

Мастер обиделся и отошел, зарывшись в свою объемистую сумку с инструментами.

Гилберт глубоко вздохнул, закрыл глаза — нужно постараться хоть как-нибудь сделать этот пыточный костюм пригодным для движения. Объяснять оружейнику, где именно жмет, натирает и давит, у него просто не было сил.

Внимательно наблюдающий за хозяином Иризар заметил:

— Клепка вылетела.

— Где? — обернулся в изумлении мастер.

— Вот, — любезно указал демон, вытянув руку и кончиком меча прикоснувшись к подвижной чешуйке на сгибе локтя.

— Не может такого быть, — усомнился мастер.

Хотел потрогать — но тут же отдернул руку. Металл обжигал, будто только что вынутый из горна. Гилберт перехватил руку мастера. Тот вздрогнул — пальцы графа оказались холоднее льда.

— Прошу вас, — сказал граф, — оставьте всё как есть.

Он кивнул демону. Взвесив на ладони кошель с монетами, тот кинул его мастеру. Оружейник поймал на лету и вмиг повеселел.

— Получишь еще, — пообещал Гилберт, — если запретишь своей дочке наводить золочение.

— Как вашей милости будет угодно, — поклонился привыкший к капризам заказчиков оружейник.

Чтобы немного остыть после примерки, Гилберт спустился в сад. Наплевать на непогоду — на душе у него тоже было отнюдь не солнечно.

Стемнело. Не по-весеннему холодный ветер приятно остудил лицо, мазнули по коже частые снежинки. Припозднившаяся пурга заново выбеливала едва успевшую избавиться от холодного покрывала землю, хлопья прилипали к мокрым ветвям, рисуя белый узор на фоне неба. Зима будто навсегда решила остаться в этом уединенном уголке, забившись между дворцовой стеной и башней.

Гилберт затворил за собой дверь и медленно спустился вниз по крутой лестнице, прижимавшейся в стене. В голове гудело — слишком много сил он сегодня потратил на эти чертовы латы. А ведь испытания даже и не начинались! Что ждет его впереди — сейчас не хотелось об этом и думать...

Тихий шорох заставил очнуться от мыслей. Серая тень кралась позади ряда кустарников. Гилберт остановился — и тень замерла тоже. Он двинулся дальше — тень подпрыгнула. И исчезла из вида. Гилберт оглянулся вокруг, вглядываясь в сумрачные силуэты сада, смазанные снегопадом...