– Гарри! – позвала Флер по имени мальчика, однако он не отозвался. Тогда волна страха мгновенно накрыла Флер: у него ведь было сотрясение, а что, если он потерял сознание?

– Я не очень хочу разговаривать, Флер, - ответил ей мальчик только тогда, когда Флер опустилась рядом с ним на трансформированную в плед сумку.

– Тогда я просто посижу рядом, хорошо? – спросила она, снимая перчатки. Их она превратила в еще один плед, который накинула на плечи Гарри. Мальчик дрожал и не сопротивлялся, когда она накрыла его.

– Я не понимаю, почему отец не сказал мне! – наконец вырвалось у Гарри. Должно быть, он уже долго копил это в себе. – Ведь я уже не маленький, в моем отношении к нему ничего не изменилось бы! Но я чувствую себя просто отвратительно от того, что это сказал мне чертов Снейп!

– Я думаю, он счел нужным защитить тебя от повторной потери? – предположила осторожно Флер.

– Я уже достаточно взрослый, чтобы сам себя защищать, я же не малыш какой! Я только вчера думал, что я должен быть рад, что у меня есть отец, по сравнению с тем же Невиллом, а теперь я словно обманут! – Гарри раздраженно кинул в воду камень. Флер показалось, что это становится местной традицией. – Я не знаю, что мне думать.

Флер первой заметила несущуюся на всех порах собаку. Гарри заметил ее несколькими секундами позже.

– Черт, я совсем не готов разговаривать с ним!

Собака фактически на лету превратилась в Сириуса. Аврор остановился в метре от сына, не зная, что должен сказать. Флер хотела встать, чтобы оставить их одних, но Гарри схватил ее за руку.

– Не уходи, пожалуйста, - попросил он ее едва слышно. Флер растерянно посмотрела на Сириуса, но тому, похоже, было все равно, есть она или нет. И Флер села обратно. Она чувствовала, что выполняет роль буфера между ними, и особенно это чувство обострилось, когда Сириус сел на землю по другую от нее сторону.

– Я должен был рассказать тебе это сам, Гарри. Но я решил, что ты еще не готов к этому, - Флер отчаянно чувствовала себя лишней, но мальчик крепко держал ее за руку, словно боялся остаться с отцом наедине. – Может быть, это моя ошибка, а может, просто надо заавадить чертового Снейпа, но теперь это уже не имеет никакого значения. Я просто расскажу тебе все, что случилось тогда.

– Я подружился с Джеймсом Поттером еще до школы. Мы были троюродными братьями, а для Волшебного мира это почти близкое родство. До поступления в Хогвартс мы часто виделись, и я понимал его лучше, чем младшего брата. Первого сентября, когда мы отправились в Хогвартс, мы встретили еще одного мальчика, которого явно не хватало для равновесия нам обоим. Поначалу он не очень доверял нам, и причину ты знаешь, но мы довольно быстро вычислили его и все равно не прекратили дружбу с ним. Это был Ремус. И был еще один мальчик, которого мы не приглашали в нашу компанию, но он всегда таскался за нами, а потому мы привыкли. Мы дружили вчетвером. Были и те, кто нам не нравились и которых мы дразнили за то, что они не были похожи на нас, и одним из этих людей был Северус Снейп. Особенно нас раздражало то, что с ним дружит девочка по имени Лили Эванс. Я не знаю, в какой момент Джеймс понял, что задирает ее не просто так, но к шестому курсу он был твердо уверен, что другой жены у него не будет. Тогда были не очень спокойные времена, появился Волдеморт, он собирал сторонников, они нападали на авроров, на магглов, и дня не проходило, чтобы мы не получали вестей о трагедиях. Но в замке все было спокойно, и мы просто жили, строя планы. Твой отец и я хотели стать аврорами, а твоя мать так же, как и ты, стремилась лечить волшебников. Она отлично разбиралась в зельеварении. По окончании седьмого курса случилось сразу два события: сперва твои родители поженились, а затем мы все получили приглашение в Орден Феникса – это организация под началом Дамблдора, которая боролась с Пожирателями Смерти. Родители Невилла Долгопупса тоже в нем состояли. Вы родились в один день год спустя вступления в Орден. За это время было две огромных стычки с Пожирателями и Волдемортом лицом к лицу, одна в центре Лондона не магического, а другая прямо на Косой аллее. Из этих двух битв мы все вышли живыми, хотя и с травмами, но многие в Ордене погибли. Ситуация становилась крайне опасной, мы теряли больше людей, а новых брать было неоткуда. Волдеморт побеждал… В тот момент Дамблдор сообщил нам, что было произнесено пророчество, которое говорило о том, что на пути Темного лорда будет стоять мальчик, который будет рожден на исходе седьмого месяца теми, кто три раза бросал ему вызов. Под это описание подошли ты и Невилл. Волдеморт, конечно, узнал об этом, и его приход был только вопросом времени. Оба дома были скрыты одним заклинанием, которое предполагало одного Хранителя. Голосование Ордена приняло решение выбрать этим Хранителем Питер Петтигрю. Он был слишком слаб, чтобы сражаться, и все решили, что его шансы попасть к Пожирателям минимальны. К сожалению, мы не знали, что он и так был Пожирателем. Я увидел на его руке край татуировки в ночь перед убийством, но почему-то не допустил даже мысли о ее темном происхождении. Когда же меня осенило, я тут же бросился в дом твоих родителей. Когда я вошел в дом, я увидел… - Сириус осекся. – То, что я увидел, я вижу в кошмарах до сих пор. В тот момент моим самым большим страхом было найти мертвым тебя. Но благодаря какой-то одной случайности в тот момент Ремус гостил у твоих родителей, и они попросили его погулять с тобой. Это чудовищное совпадение спасло тебе жизнь. А дальше я просто подал запрос на твою опеку, но, как оказалось, не я один, - Флер видела, как тяжело дался Сириусу даже такой краткий рассказ. Даже человеку бесчувственному легко было бы услышать в словах про убийство невероятную боль, которую Сириус испытывал до сих пор. В ту секунду Флер испытывала эту боль вместе с ним. Она даже не думала, когда взяла его за руку. Сначала казалось, будто поглощенный воспоминаниями Сириус не заметил этого жеста поддержки, однако после конца своего рассказа Сириус все же благодарно сжал ее руку. Флер без сомнений поняла, что на этом ее роль выполнена. И сын, и отец отпустили ее руки, позволяя уйти – дальше она была бы лишней.

Уже обойдя половину озера, Флер оглянулась. Безусловно, видеть то, что Гарри обнимает отца, пусть и не родного, было приятно, но Флер ощущала странную пустоту. Ей позволили заглянуть в чужую жизнь и попросили разовой поддержки, однако это совершенно не значило, что эта жизнь никак не повлияла на нее. Они оба значили для Флер что-то большее, чем просто знакомство. Волнение за каждого из них было разным, но чужой ей больше не хотелось быть.

Почему же она так остро чувствует, что могла бы быть нужной в их семье?

**

Сириус собирался немедленно отправиться к Снейпу. Он точно был уверен, что без тяжких телесных разговор бы не обошелся. Однако на озере Гарри вдруг попросил его не вступать в конфликт. Они уже возвращались к замку, когда Гарри вдруг сказал:

– Я думаю, что могу понять его.

– Как вообще можно понять психику извращенца? – абсолютно искренне удивился Сириус.

– Но ведь ему нравилась моя мама, он готов был забрать меня, несмотря на то, что мой папа, похоже, ему не нравился. А тут я со своей страстью варить зелья, - Гарри протер очки. – Похоже, что я точно мог бы понять, почему он так поступил. Наверное, он очень одинокий.

– Ну это ненадолго, - пробормотал Сириус так, что сын его не услышал. – Если ты вдруг захочешь помириться с этой Медузой Горгоной, я не стану орать и топать ногами. Может, ты прав, но я уже слишком старый, чтобы менять свои убеждения.

– Пап, какой ты старый! У всех девчонок твоя фотка из Пророка как плакат музыкальной группы над кроватью висит! – возмутился Гарри.

– Скажи, ты правда… Не собираешься смертельно на меня обижаться? – еще раз на всякий случай спросил Гарри Сириус.

– Мне четырнадцать, из них тринадцать мой отец – ты. Я помню только маму, так что вряд ли мне есть на что обижаться. Иначе я остался бы в том же положении, что и Невилл. А я даже представить не могу, как ему тяжело.

– Рассудительность у тебя точно мамина, - Сириус потрепал сына по волосам.

– Пап, а можно один вопрос? – спросил Гарри уже перед тем, как зайти в Общую гостиную Гриффиндора.

– Задавай, - развел руками Сириус.

– Тебе за тринадцать лет никогда не хотелось влюбиться? – пытаясь правильно подобрать слова, спросил Гарри. Сириус посмотрел на него с безмерным удивлением.