– Ужасно! — глаза Эмили округлились, — надо немедленно заняться спасательными работами, — она распахнула дверцу холодильника в поисках обещанного виски.

– Пожалуйста, поскорее, иначе помощь может и не понадобится, — попыталась пошутить Джиллиан. Склонив голову к плечу, отвела взгляд в сторону, испугавшись, что Эмили раскусит ее, поняв, что вся ее веселость насквозь фальшивая.

Внутренняя дрожь и страх вместо того, чтобы пойти на убыль, отогревались вместе с Джиллиан и охватывали ее все сильнее. Сколько раз можно говорить себе «не хочу, не надо, надоело, устала». И лишь потеряв, понимаешь, насколько было дорого, то от чего стремилась избавиться всеми силами. Так и сейчас Джиллиан содрогалась от одной только мысли, что она могла больше никогда не войти в этот дом, не увидеть Эмили, а лежала бы сейчас со снесенной головой, на пустынной улице заметаемая мокрым холодным снегом. Она так близко прошла по краю, из-за собственной глупости и неосторожности. Сколько у них с Кэлом было стычек, и будет еще, нельзя было так распускать себя, бессмысленная смерть могла принести много горя тем, кто любит. В том числе и милой ее сердцу Эмили.

Джилл пришлось пустить в ход все свои внутренние резервы и бросить их на поддержку внешнего спокойствия. Она должна выглядеть пусть замерзшей, но уверенной в себе доктором Фостер, к чьему облику привыкла Эмили. Джиллиан искренне была рада увидеть девушку. Между ними сложились теплые доверительные отношения. И частенько при встречах они болтали, как подружки, делясь своими маленькими женскими секретами.

Как-то ей удалось сдержать вскрик испуга, и даже улыбнуться, когда под носом появилась запотевшая бутылка со скотчем, с грохотом опустившаяся на стол.

– Виски! — Эмили охнула, — вот это да! — она рассматривала сосуд с золотистой жидкостью, — не плохие аппетиты. Вчера она была почти целая.— Девушка сердито фыркнула, стукая стаканом по кухонной стойке.

– Эм, не ругай отца, у него сейчас сложный период

– Джиллиан, — Эмили закатила глаза, — у моего папочки постоянно сложный период. И эта детектив, как только она появилась в его жизни, виски полились рекой

– Эмили…

– Не защищай, он последнее время ведет себя как настоящий деспот. Ужасно. Даже со мной. Запретил встречаться с моим парнем. И деньги на карманные расходы, дает дрожащей рукой. Обнюхивает, — и умоляюще посмотрела на Джиллиан, — может, ты с ним поговоришь? Он тебя слушается.

Слова Эмили резанули Джилл по сердцу, оказывается, и дома у Кэла нет прежнего покоя.

– Эм, иди сюда, — она обняла девушку за плечи, прижимая к себе, — я обязательно с ним поговорю, -Джиллиан не заметила, что ее голос предательски дрогнул, а руки сильнее необходимого обхватили Эмили.

Они стояли, обнявшись на пороге кухни, две женщины, любящие одного ужасного мужчину. Вот только обещая, Джиллиан не была уверена в том, что Кэл станет ее слушать. У него появился другой авторитет. В глубине души, она был уверена, что Лайтман уже переступил границу в отношениях с Валовски. И это ее пребольно ранило.

Глубоко вздохнув, Эмили отстранилась, ее заинтриговала та страсть, с которой Джиллиан прижимала ее к себе. Поздний визит женщины, дерганое поведение, наигранная веселость, плохо скрывающая плохое настроение. И праздничное, яркое платье. Все это так не вязалось между собой и шло в разрез с образом уверенной в себе, и всегда обаятельной доктором Фостер. Куда пропала ее жизнерадостность?

– Ой! — Эмили дернула к плите, — мясо! Сейчас сгорит.

Джиллиан проводила взглядом Эмили и снова вернулась к своим нерадостным мыслям. Она оказалась здесь с определенной целью — поговорить с Кэлом, и не застав его дома испытала разочарование, но и небольшое облегчение, получив дополнительное время для подготовки. Болтая с Эмили, Джилл поняла, что все разумные доводы потеряли свою привлекательность. Она не готова к выяснению отношений. Уже поздний вечер, а он еще не соизволил явиться. И вполне возможно так и не придет, отправится на ночной променад с Валовски, она же ему позвонила, и не сложно было понять, что они о чем-то договорились. Досадные мысли терзали душу. Вдобавок, как не старалась Джиллиан не могла согреться, она чувствовала себя неуютно в излишне открытом и откровенном платье, ловя заинтересованные взгляды девушки. Да и мокрые ноги не добавляли комфорта.

В какой-то отчаянной решимости, набулькала себе почти полный стакан виски, обхватив его обеими ладонями, боясь расплескать— руки мелко дрожали, как у последнего алкоголика — поднесла к губам и сделала хороший глоток, чуть не подавившись, закашлялась. Во рту все горело, щипало прикушенный язык, справившись с кашлем, Джиллиан покрутила в руках стакан, и… залпом, допила горячительный напиток, жарким комом рухнувший в желудок

Эмили, предоставив Джиллиан самой себе, возилась около плиты, грохотала сковородками, уронила вилку, и наконец, выудила из духовки аппетитно пахнувшее мясо. Держа поднос с тарелками, заполненными щедрыми порциями кушанья повернулась к Джиллиан и с радостной улыбкой спросила

– Ужинать будем?

Приходя в себя от огненной атаки виски, женщина промолчала.

Поставив еду на стол Эмили, с нарастающим удивлением поморгала глазами, уставившись на пустой бокал и допитую бутылку скотча. Посмотрела на Джиллиан, она сидела около стола с отсутствующим взглядом, судорожно обхватив себя за плечи, и отчаянно борясь с ознобом. Эмили стало не по себе. Поведение Джиллиан с каждой минутой ее все больше настораживало и обеспокоивало. С доктором Фостер явно было не все в порядке.

Девушка давно уяснила для себя, что виски стаканами пьют, когда хотят заглушить боль, обиду или страх. Просто так, для удовольствия и даже ради того, чтобы согреться вполне хватило нескольких глотков.

– Я могу сварить кофе? — Эмили легонько коснулась руки Джиллиан, пытаясь привлечь внимание женщины

Она отрицательно качнула головой, едва заметно поморщившись.

Запах еды почему-то вызвал тошноту. Что было не совсем нормально, последний раз Джиллиан ела еще до обеда. Да и назвать едой стакан сока и лимонный кекс вряд ли можно. Повернула голову в сторону Эмили и через силу изобразила нечто подобное улыбке