Надо что-то делать. Встаю из своего кресла, собираю со столика две кружки и почти силой вырываю у летаргической Бриты третью.

– Сколько тебе сахара?

Она поднимает на меня глаза. Я несколько секунд стою неподвижно, ожидая её реакции.

– Мне две.

– А тебя-то кто спрашивал?
– бросаю я Блайту. Потом выбираюсь из-за столика, обхожу диван и иду в дальний угол студии, к длинному кухонному столу. В раковине полно гущи, давно пора почистить. Но не сейчас - включаю воду, ополаскиваю все три кружки, потом ещё раз - как следует - свою.

– Нечего больше рассказывать. Из подворотни, с той стороны, появился спецназ ДКП, пришлось уйти. Я так и не увидела, чем всё закончилось. Хотела забрать её, но... не...

Сколько всего в этом её тоне. Когда я говорила "Ты ведь не собираешься оставлять её в живых?", это было вполне серьёзно. Но сейчас я понимаю, вправду понимаю, что именно случилось и почему. Она не могла просто сжать её в тисках и прикончить. Её, последний кусочек далёкой прошлой жизни.

– Но я была уверена, что она умерла. Это всё волосы, просто волосы.

Снова включаю воду и во внезапном порыве щедрости мою кружку Бриты; хмыкаю, промываю и блайтину тоже.

– Скажи, вот ты всё описала, хорошо, подробно.
– Может, даже слишком хорошо. – Но откуда ты знала, что происходило в холле, когда ты уже ушла? Ну, скажем, про Ио, как она освободилась, или про приказы этого Донахью, - (Доннелли? Донована?), – откуда?

Брита, кажется, перестала даже молчать; вместо тишины воцарилось какое-то гулкое ничто. Наливаю воды в джезву и включаю розовую тазариновую конфорку. Прямо как в XX веке, когда с тазарином толком не знали, что делать, и сжигали его как попутный.

– Ну... Вероятно, это и так было понятно. Что там ещё могло произойти.

Сама не верит в то, что говорит. Ставлю джезву на огонь, насыпаю кофе и топлю его ложечкой, чтобы побыстрей провалился.

– Не выдумывай. Ты нам дословно пересказала, что было. Это ведь она, правда?

– Э... "она"?

Опять Блайт. Чего он лезет.

– Да. Думаю, да.

Значит, и здесь не без "снов наяву". Не у меня, правда - у меня их уже давно нет - но всё равно. Придвигаю к себе сахарницу, открываю крышку - пусто.

– И с Ио тоже. Когда она начала превращаться, я почувствовала вот... ну, вот это...

– Я знаю, можно не повторять.

Блайт за спиной усмехается, но ничего не говорит. На полке под раковиной - нестройный ряд пустых банок, на дне одной - какая-то рассыпавшаяся в труху крупа.

– Но ты ведь говорила, что Сферу забрала Ксэ. Полицейская.

– Я так думала. Но в тот день она чувствовалась гораздо ближе - как тогда, когда мы с тобой стояли на крыше, а она была в больнице. Вряд ли дальше.

Кофе начинает закипать. Слишком рано. Прикручиваю огонь до минимума. Куда этот сахар делся?

– Где она теперь? Я её не чувствую.

– Пустота.

Да, вот что нами правит в последнее время, мной и ей. Двенадцать дней пустоты. Сначала мы разбежались, кто куда - она ушла сдавать Ио полиции, потом, видимо, вернулась в своё "убежище" (посмотрела бы я на него), а я сразу же арендовала по интернету "чистую" квартиру, отыскала Блайта и с тех пор варила ему кофе и меняла подгузники. Ну, фигурально выражаясь. На самом деле, одного визита к костоправу хватило, чтобы более-менее его заштопать, не пришлось, как в прошлый раз, класть его в клинику и сливать ещё одни не засвеченные ксивы. А дальше уж я сама. Ну, всё, кроме подгузников.

На четвёртый день появилась она: позвонила, узнала адрес, пришла (прилетела?) и часа полтора молча сидела за столом, на том же месте, что и сейчас. А потом начала рассказывать - сумбурно, невпопад, - но в конце концов я узнала, как у неё прошли эти безумные несколько дней. Я не перебивала и почти не задавала вопросов. Всё это, что между нами происходит - её рук дело, этой "Сферы". Она, может, об этом забыла, но не я. А как она на меня иногда смотрит - я ей что, подружка? У меня нет ни единой причины относиться к ней как-то по-особому. Но я отношусь - не по своей воле, это уж точно. Всё равно, пока мне это выгодно, можно подыграть - и ей, и той части меня, которой вздумалось возлюбить эту девчонку пуще жизни. Её рассказы о том, что с ней произошло в последние дни, не снесли мне крышу, как Блайту - он, вон, сидит и злится, что ничего не может понять. А у меня её похождения вместе с нашими - а, скорее, с моими - складываются в более-менее логичную картину. Со здоровенным белым пятном посередине - этой Сферой, о которой я даже подумать плохо не могу, и это, несомненно, тоже её работа. В любом случае, мне пригодится помощь такой

пшшш

Ну, конечно же. Кофе стекает по стенкам джезвы, булькает внизу, я выключаю огонь, хватаюсь за ручку, обжигаюсь, ругаюсь, беру губку, пытаюсь вытереть плиту, снова ругаюсь... Надо меньше думать.

– Пи-иииип!..

Я вздрагиваю и отшатываюсь.

– Что за...

– Это губка.
– Это Брита.
– Я тоже вчера удивилась. Она живая - наверное, что-то вроде моллюска. Или... губки?

Осторожно кладу губку на край стола и выдыхаю. Вот пугаешься иногда из-за всякой ерунды.