Примерно через час Мордион вдруг спустился с лестницы и потянулся.

– Осталось сделать еще полкрыши, - сказал Ям.

Энн не понимала, как ровный голос робота может звучать с таким упреком.

– Вот и делай, - возразил Мордион. – С меня пока достаточно. Я из плоти и крови, Ям. Мне надо есть.

– Тогда заправляйся, конечно, - любезно позволил Ям.

– Так ты все-таки немного сопротивляешься? – заметила Энн, когда Мордион подошел и поболтал железную кастрюлю.

Мордион посмотрел на нее исподлобья.

– Я сам навлек это на себя. Я спросил Яма, знает ли он, как строить дом.

– Но я бы не вытерпела такое, даже если бы Ям был человеком! – воскликнула Энн. – Неужели у тебя нет ни капли самоуважения?

Мордион выпрямился над кастрюлей. В это мгновение Энн поняла, что имеется в виду, когда говорят, что кто-то возвышается в гневе. Она отступила.

– Конечно, я… - начал Мордион.

Потом он замолчал и задумался, его бровь выгнулась над носом, будто Энн спросила его нечто очень сложное.

– Не уверен, - сказал он. – Считаешь, мне следует поучиться самоуважению?

– Э… что ж… Я бы не позволила машине вот так помыкать мной, - ответила Энн.

Мордион с этой смесью гнева и покорности встревожил ее так сильно, что она посмотрела на часы и обнаружила, что время ланча.

Но когда она попрощалась и преодолела половину расстояния к реке вниз по скале, ей пришло в голову, что Баннус – машина, и она уже несколько дней позволяет ему помыкать собой. Чья бы корова мычала, а ее бы молчала! Она бы вернулась и извинилась, только вот уже не в силах была выносить этот бред.

– 3-

Энн прошла мимо желтого пакета из-под крендельков в пустом дереве, уверенная, что в любую секунду выйдет к маленькому мутному ручью. Но, когда она приблизилась к воде, та оказалась рекой. Осторожно перебираясь через нее с одного сколького камня на другой, Энн видела Яма наверху утеса напротив, сидевшего, положив серебряный подбородок на серебряную руку, умудряясь выглядеть печальным. К тому времени, как она добралась до тропинки, которую Мордион и Чел протоптали, спускаясь к реке, чтобы мыться, она заметила, что Ям настолько же помятый, насколько печальный. Как будто прошло несколько лет.

– В чем дело? – спросила Энн.

Глаза Яма мрачно сверкнули на нее.

– Я этого не хочу. Это вопреки моему мнению. Правильной процедурой было бы использовать антибиотик.