Эти страстные ласки недвусмысленно говорили о том, как велико его желание. В жизни Дейну не хватало чего-то истинного, реального, что он обрел рядом с ней. Каролина не могла отстраниться. Сегодня ей удалось разглядеть под знакомой маской настоящего Дейна, и увиденное потрясло ее сильнее, чем можно было предположить. Несмотря на свою дерзость и развязность, он казался ей воплощением мужественности.

Дейн повидал мир, на своей шкуре ощутил его жестокость и при этом не озлобился. Благодаря ему восполнился зияющий пробел в жизни Каролины и Квентина. В глубине души Дейн оказался порядочным человеком и знал цену близким отношениям. Да, ему недоставало хороших манер, но страннику они были ни к чему. Зато теперь у него появился повод измениться — и все благодаря Каролине и Квентину.

Эта мысль согрела Каролину — а может, виной тому стал поцелуй Дейна. Она обвила руками его шею и прижала его к себе. В его объятиях она таяла, как воск, губы требовали поцелуев. Дейн отвел со лба Каролины упавшие волосы, провел рукой по ее голове и задержался на шее — там, где под пальцами билась тонкая жилка.

— Не надо бороться с собой, Каролина, — прошептал он, обдавая ее лицо горячим дыханием и бережно укладывая ее голову на подлокотник дивана. Темные волосы Каролины разметались каштановым шелковым облаком. Пальцы Дейна медленно заскользили по ее плечу, руке, боку, подхватили грудь. Каролина застонала и выгнула спину, прижимаясь к Дейну.

Второго приглашения ему не потребовалось. Он сорвал с нее свитер и бросил его на пол у дивана, ловко расстегнул лифчик и снял его. Каролина сразу же поняла: он заворожен ее телом. Дейн накрыл ладонями ее груди, лаская розовые соски, а затем наклонил голову и поочередно коснулся их губами.

По телу Каролины распространилась горячая волна, ей казалось, что все внутри у нее тает. Ласки продолжались бесконечно долго. Каролина торопливо принялась вытаскивать из-под пояса рубашку Дейна и расстегивать пуговицы. Вскоре рубашка упала на пол, а ладони Каролины задвигались по твердой долине его груди, поросшей густыми волосами. Его кожа оказалась гладкой и теплой, как летняя ночь, от нее исходил слабый запах лимонного мыла.

Обняв Дейна, Каролина притянула его к себе, и оба невольно застонали. Помедлив несколько томительных секунд, Дейн начал осыпать горячими, требовательными поцелуями ее грудь и шею, касаться губами впадинки у плеча, перебирать волосы, доводя Каролину до изнеможения.

Шесть долгих лет Каролина сдерживала в себе страсть; она почти забыла, что значит сладкая агония любовной прелюдии. Но рядом с Дейном прочный панцирь треснул, чувства выплеснулись наружу. Неужели она совершает непозволительный поступок?

«Да, — вдруг трезво и уверенно произнес внутренний голос Каролины. — Так нельзя. Не допускай этого».

Она открыла глаза, и вскоре бешеное головокружение утихло. Дейн по-прежнему целовал ее, но эти поцелуи уже не доставляли Каролине чувственного упоения. Она зашла слишком далеко. Только теперь ей вдруг вспомнилось, что Квентин спит наверху, а Хипзайба может вернуться в любой момент, не говоря уже о том, что грузовичок Дейна стоит у дома, на виду у всех соседей. Кроме того, она не приняла никаких мер предосторожности, чтобы не подарить сыну брата или сестру. Но самое главное…

— Я не могу! — слабо вскрикнула она и попыталась оттолкнуть Дейна, но не смогла.

— Ты хочешь меня так же, как я — тебя. Ты сгораешь от страсти ко мне. «Не могу» — это не причина. — Он по-прежнему осыпал легкими поцелуями ее шею.

— Дело не в желании, — возразила Каролина, стараясь не обращать внимания на его ласки. — Так нельзя. Я не сплю с незнакомыми людьми. И потом, ты…

— Я не домашнее животное, которое достаточно кормить и окружать заботой, Каролина. Я мужчина, у меня мужские потребности. — Его глаза холодно вспыхнули.

— Ну как ты не понимаешь? Мне мало просто влечения, чтобы… Мне нужны прочные отношения, а мы… Ты «почти» веришь мне, я «почти» верю тебе. Этого недостаточно.

— Я же сказал — это только начало. Все дело в том, что ты до смерти перепугана. Ты боишься, что все кончится так же быстро, как началось, но страшнее всего тебе потерять голову от Страсти в моих объятиях. — Он поднял с пола свитер Каролины, выпрямился и прикрыл им ее обнаженную грудь. Мягкая шерсть показалась ей наждачной бумагой.

— К твоему сведению, я никогда не теряю головы, — сообщила Каролина.

— Со мной потеряешь, детка. — Он поднял свою рубашку и сунул руки в рукава. — Конечно, если отважишься.

— Я ничего не боюсь.

— Как бы не так! Такие люди, как ты, вечно строят планы, подсчитывают приход и расход. Ты изведешься, если окажется, что твоя жизнь не поддается подсчетам и измерениям. А я надеялся образумить тебя! — Он застегнул последнюю пуговицу. — Что ж, мне не впервой ошибаться. — Он направился к двери.