На долю секунды эта картина тяжело ударила по Мэри. Темноволосая женщина, лежавшая на постели, сильно исхудала, кожа ее посерела, глаза закрыты, губы побледнели... и в то самое бесконечное первое мгновение, когда Мэри увидела умирающую женщину, она не могла понять, видит ли она свою мать или саму себя там, на ослепительно белой подушке.

«Я не могу этого вынести», - подумала Мэри.

– Идем, Битти, - хрипло сказала она.
– Подержи ее за руку. Ей хотелось бы знать, что ты здесь.

 Когда Мэри завела девочку в палату, Хэйверс и его персонал отошли в сторону, удаляясь без лишнего шума, который все равно не мог остановить неизбежное, поэтому дать Битти возможность попрощаться было важнее.

Подойдя к кровати, Мэри продолжала держать руку на плече Битти.

– Все хорошо, ты можешь коснуться ее. Вот.

Мэри наклонилась вперед и сжала мягкую холодную ладонь.

– Привет, Аннали. Битти пришла повидаться с тобой.

Посмотрев на девочку, она ободряюще кивнула... и Битти нахмурилась.

– Она уже мертва?
– прошептала девочка.

Мэри сморгнула слезы.

– Ах, нет, милая. Она жива. И может тебя слышать.

– Как?

– Просто может. Давай. Поговори с ней. Я знаю, она хочет услышать твой голос.

– Мамэн?
– сказала Битти.

– Возьми ее за руку. Все хорошо.

Когда Мэри осторожно отстранилась, Битти протянула ручку... и снова нахмурилась, коснувшись матери.

– Мамэн?

Вдруг все приборы в панике запищали, резкие звуки нарушили хрупкую связь между матерью и дочерью, спешно вызывая к кровати медицинский персонал.

– Мамэн!
– Битти вцепилась в нее обеими руками.
– Мамэн! Не уходи!

Мэри была вынуждена оттащить Битти с дороги, когда Хэйверс принялся выкрикивать приказы. Девочка вырывалась из ее хватки, а затем обмякла и закричала, протягивая ручки к маме и путаясь в волосах.

Мэри крепко держала маленькое вырывающееся тельце.

– Битти, о Боже...

Хэйверс забрался на кровать и стал делать закрытый массаж сердца, тут же привезли реанимационную тележку.

– Нам нужно уйти, - сказала Мэри, оттаскивая Битти к двери.
– Мы подождем снаружи.

– Я убила ее! Я убила ее!

Подобравшись к Рейджу, Вишес упал на колени и занялся кожаной курткой и рубашкой брата, раздирая слои одежды и открывая...

– Ох... черт.

Пуля вошла прямо в центр груди, где в клетке из костей билось шестикамерное сердце вампира. Рейдж задыхался, изо рта текла кровь. Ви панически осмотрелся вокруг. Всюду сражение. Прятаться негде. Время... на исходе...

К ним подбежал Бутч, пригнув голову и бухнувшись на землю, расстреливая все вокруг себя из пары сорокакалиберных пистолетов, так что лессерам пришлось пасть ниц, чтобы не схлопотать свинца. Бывший коп пропахал землю ногами вперед, все еще стреляя, его бульдожьи ноги и туловище затормозили в густой бурой траве.

– Надо его перенести, - крикнул голос с бостонским акцентом.

Рейдж широко открыл рот, и последовавший вздох был хриплым, как грохот камней в коробке.

Обычно Ви обладал чертовски острым умом и отличным интеллектом в сочетании с личными качествами и даром, определявшим всю его жизнь. Он всегда был рациональным, логичным, циничным сукиным сыном, который никогда не ошибался.

И все же его серое вещество абсолютно отказало.

Годы медицинской практики и полевого опыта говорили ему, что его брат умрет через одну-две минуты, поскольку сердечная мышца была разорвана или прошита пулей, и одна или несколько камер выплескивали кровь прямо в грудную клетку.

Это мешало сердечной деятельности, внутренняя полость заполнялась кровью, давление катастрофически падало.

Такие повреждения требовали немедленного хирургического вмешательства, и даже если нужные технологии и стерильные инструменты имелись в твоем распоряжении, успех не гарантировался.

– Ви! Мы должны его передвинуть...

Просвистели пули, и они оба пригнулись. После пугающих медицинских расчетов мозг Ви пришел к неутешительному заключению - или их жизнь, или жизнь Рейджа.