Шрифт:
«Я пытался убить себя прошлой ночью, - сказал он ей мысленно.
– И я понятия не имею, почему».
Ага. Все официально.
Он выжил из ума.
14
– Это здесь.
Джо Эрли отпустила педаль газа своего дерьмовенького Фольксвагена.
– Ага, я знаю, где это, Дуги.
– Прямо здесь...
– Я знаю.
Включать поворотник не было смысла. В семь утра рядом не было других машин, и никому не было дела до того, как она проехала сквозь покосившиеся облезлые железные ворота старой школы, в которую ее мать ходила миллион лет назад.
Ничего себе. Браунсвикская школа для девочек видала лучшие времена.
Ее матери вовсе не понравился бы местный ландшафтный дизайн. Или отсутствие такового.
Но с другой стороны эта женщина могла заработать аневризму из-за одного единственного одуванчика на газоне в пять акров.
Проезжая по изрытой асфальтовой дорожке, Джо объезжала огромные ямы, в которые могли целиком проглотить ее маленький Гольф, и миновала упавшие ветки деревьев - некоторые из них уже догнивали от старости.
– Боже, моя голова раскалывается.
Она посмотрела на своего соседа по комнате. Дуги Кифер был как Шэгги из «Скуби Ду»26 – только без разговоров о немецком доге. И да, прозвище Косяк он получил не просто так.
– Я же говорила тебе сходить к врачу. Когда ты вырубился здесь прошлой ночью...
– Меня ударили по голове!
– ... ты наверняка заработал сотрясение.
Хотя любому невропатологу с этим пациентом придется тяжко, потому что у него постоянно двоилось в глазах. А онемение и звон в ушах для него были выбором жизни.
Дуги щелкал костяшками пальцев, одной за другой.
– Со мной все будет в порядке.
– Тогда перестать жаловаться. Между прочим, половина проблемы в том, что ты трезвеешь. Это называется похмелье.
Когда они проехали дальше по кампусу, появились здания, и она представила их с чистыми, не разбитыми окнами, свежеокрашенными рамами и дверьми, которые не болтаются на шарнирах. Она легко видела здесь свою мать, с ее костюмом-двойкой из кардигана и джемпера, жемчужными украшениями. Уже тогда она была нацелена на получение степени по маркетингу, хотя это всего лишь начальная школа, а не колледж.
Если не считать нравов 21-го столетия, все для ее матери так и застряло в 1950-х. И чтобы доказать это, женщина подбирала сумочки под туфли.
И люди еще удивлялись, почему Джо съехала?
– Ты не готова для этого, Джо. Говорю тебе.
– Пофиг. Мне надо на работу.
– Это взорвет твой мозг.
– Ага.
Дуги повернулся к ней, и ремень безопасности впился в его грудь.
– Ты видела видео.
– Я не знаю, на что смотрела. Было темно - и прежде, чем ты начнешь спросить, помнишь День Дурака в этом году?
– Ладно, вот только сейчас октябрь, - смешок был настолько в его духе.
– И да, в тот раз было круто.
– Не для меня. Нет.
Дуги решил, что будет забавно позаимствовать ее машину на день, а потом послал ей отфошопленную фотографию машины, разбитой о дерево. Как он умудрился сосредоточиться настолько, чтобы сотворить этот оптический обман - загадка, но все выглядело настолько правдоподобно, что она даже позвонила в страховую компанию.
А еще был срыв в ванной комнате на работе, когда она ломала голову, как, черт подери, ей платить налоги.
Такое случается, когда оставляешь богатых родителей позади. Непредвиденные расходы на пятьсот долларов могут заставить тебя голодать.
Нахмурившись, Джо наклонилась к рулю.
– Что за... ох, черт.
Ударив по тормозам, она остановилась перед целым деревом, упавшим поперек дорожки. Быстро глянув на часы, она выругалась. Хоть время истекало, она не собиралась газовать и рисковать необходимостью звонить в ААА27 и вызывать эвакуатор.
– Если мы собираемся сделать это, придется идти пешком.
– Объезжай его.
– И застрять в грязи? Прошлой ночью шел дождь, - Джо заглушила мотор и выдернула ключ зажигания.
– Пошли. Хочешь показать - вылезай и топай ножками. Иначе я разворачиваюсь.
Дуги все еще скулил, когда они пошли пешком, обошли рухнувший клен и направились дальше по дорожке. Утро выдалось на удивление холодным - из числа тех, когда ты радуешься, что по какой-то причуде надел парку, и злишься, что оставил дома шапку и перчатки, потому что «всего лишь октябрь».