Однако, когда он добрался до четвертого шага, все стало совсем не так ясно. Цель состояла в том, чтобы найти тейнквил, но он чуял, что до этого было еще несколько других шагов и он не узнает, в чем они состоят. Только время раскроет их, и не стоит стараться планировать слишком далеко вперед. Сейчас он пришел к заключению, что их путешествие соответствует их целям, но нисколько не уменьшает тревогу за конечный результат.

Он здорово отдыхал, проводя время с Синнаминсон. Он понимал, что это было слабостью, которую трудно оправдать, учитывая серьезность его цели. Но также он понимал, что ему необходимо как–то отвлечься от своих сомнений и страхов, и этому помогали мысли о Синнаминсон. Он не был настолько глуп, чтобы надеяться на то, что это увлечение перерастет во что–то большее. Он знал, что все закончится, когда они прибудут в пункт своего назначения и сойдут с этого корабля. Однако ничего хорошего не было в том, чтобы думать таким образом. Лучше наслаждаться лучом света в темной комнате, чем беспокоиться о том, что случится, как только он исчезнет.

На третий день они сидели на носу, где он пытался сочинять, а она слушала, что он сочиняет, повернувшись спинами к пилотской кабине и Гару Хетчу.

— Ты можешь мне рассказать, куда вы направляетесь? — тихо спросила она.

— Тебе, Синнаминсон, я могу рассказать все.

— Нет, не все. Ты знаешь, что не можешь этого сделать.

Он кивнул сам себе. Некоторые вещи она понимала лучше него.

— Мы направляемся в Погребальные горы на поиски руин одного древнего города. Арен хочет что–то там отыскать.

— Однако он берет с собой тебя, Хайбер и Тагвена, — сказала она. — Странная компания для такого дела.

Ее пальцы погладили его кисть, отчего по всему его телу пробежали мурашки.

— Я не хочу тебе лгать, — наконец, произнес он. — Есть кое–что еще. Но я поклялся хранить тайну.

— Так гораздо лучше, чем обманывать меня. Я путешествовала с достаточным количеством пассажиров, чтобы понимать, что у них есть свои тайны. Моему отцу платят, чтобы он их тоже хранил. Но я хочу знать, что ты будешь в безопасности, когда мы расстанемся. Я хочу знать, что однажды мы снова увидимся.

Он взял ее руки в свои и посмотрел в ее молочные, пустые глаза. Она не видела его, но он смог почувствовать, что она наблюдает за ним другим способом. Он изучал ее лицо, линии и морщинки, мягкость кожи, то, как на нее падал свет. Он любил смотреть на нее. Он никому бы не смог сказать, почему, просто ему это нравилось.

— Ты снова меня увидишь, — тихо сказал он.

— Ты найдешь меня? — спросила она.

— Да.

— Даже, если я буду где–то летать на «Скользящем», ты меня отыщешь?

Он почувствовал, как к горлу подступил комок.

— Не думаю, что могу поступить иначе, — произнес он. — Думаю, что обязательно найду.

Затем, даже не подумав, что кто–то мог их увидеть, он наклонился и поцеловал ее в губы. Она без колебаний ответила на его поцелуй. Это был волнующий, дразнящий поцелуй, и ему тут же захотелось еще. Однако, это была опасная игра, и осознав, чем все это могло закончиться, он умерил свой пыл, чтобы держать себя в узде.

Он отстранился, не смея посмотреть в сторону пилотской кабины.

— Извини, — произнес он.

— Не извиняйся, — сразу ответила она, прильнув к его плечу так, что ее волосы скользнули по его обнаженной руке. — Я хотела, чтобы ты это сделал.

— Твоему отцу это не понравится.

— Мой отец не видел.

Не в силах сдержаться, он бросил взгляд через плечо. Гар Хетч отвернулся, занимаясь тросами в задней части кабины. Она была права; он ничего не видел.

Пен посмотрел на нее:

— Как ты это узнала?

Она подарила ему улыбку, которая проникла ему в самое сердце.

— Просто знала, — сказала она и снова поцеловала его.

— Я хочу, чтобы ты перестал виться вокруг Синнаминсон, как надоедливый щенок, — сказала ему Хайбер, когда в конце того же дня они сидели на носу «Скользящего». Она откинула назад свои густые темные волосы и уставилась на розово–фиолетовое небо, ее лоб прорезали глубокие морщины осуждения.

— Она мне нравится, — сказал он.

— Любой может это ясно увидеть, включая и ее отца. Даже дядя Арен заметил, а он обычно не обращает внимания на такую ерунду.

Он нахмурился:

— Ерунду?

— Ну, да. Ты хоть понимаешь, что делаешь? Ты можешь навлечь на нас всех беду, если не будешь осторожным.

— Ты ничего не знаешь.

— Я знаю то, что вижу. Что видят все. Не думаю, что ты об этом подумал. Или, если и подумал, посчитал, что это не так важно. Ты знаешь, как ее отец относится к чужакам. Он не хочет иметь с нами ничего общего, кроме как получить наши деньги. Скитальцы живут по другому кодексу поведения, чем остальные. Все это знают. Так почему же ты с таким упорством крутишься около Синнаминсон?