Все посмеялись над черным юмором учителя. Пальцы Шарли плясали на экране планшета, она заносила туда детали. Информации было много, остальные уже сдались. Шарли знала, что Блейк дал ее записи остальным, и мальчики начали верить, что она и дальше будет делиться с ними. Это ее раздражало, но она надеялась, что это поднимет ее ценность в команде. И ей нравилось встречаться с Блейком после класса, они уже сдружились.

– Печать «в один конец» тоже подозрительна, - продолжал Багси. – И ищите дырочку размером с булавку, это намек на использование внешнего прибора. Пятно – из некоторых взрывчаток вытекает масло, и на конверте будут следы. И запах – если пахнет миндалем или марципаном, то это нитроглицерин. И еще, - Багси показал картинку шоколадного кусочка со свечами, - это может быть торт!

Крики не прекращались. Постоянный шум из визга был днем и ночью в гостиничном номере Эша. Он случайно прошел слишком близко к окну, и вопли стали громче, скандировали его имя. ЭШ УАЙЛД! ЭШ УАЙЛД! Было так громко, что стекло дрожало в раме.

Посмотрев вниз на толпы фанатов на улице, Эш скованно помахал. Это вызвало у фанатов только больше безумия, и улица теперь была полна истеричных девочек. Некоторые были тут несколько дней, надеясь увидеть кумира, через Интернет слили гостиницу, в которой он остановился в Лондоне. Поначалу их присутствие забавляло и приободряло. Теперь от постоянного присутствия фанатов он начал чувствовать клаустрофобию. Ему казалось, что он – золотая рыбка в чаше, и тысячи глаз следят за его движениями.

Эш принялся расхаживать по комнате. Она была двадцать пять шагов в длину и четырнадцать в ширину. Ничего не менялось, пока он был заточен в роскошной клетке, и он знал, что ничего не изменится. Плюхнувшись на бархатный диван, Эш подхватил акустическую гитару и начал наигрывать.

– Ты ведешь меня, - тихо пел он себе под нос, - ведь я…

Слова оборвались. Он искал вдохновение, но оно не приходило. Вздохнув, он попробовал снова, повторяя фразу, надеясь найти нужные слова, что поведут его к следующей части мелодии.

Но он сдался после множества попыток. В комнате творить не получалось. Он был долго на одном месте и надеялся, что причина в этом. Но в душе он боялся, что его муза бросила его после шока от бомбы в письме.

Как кто-то мог отправить ему такую посылку? Что он сделал кому-то, чтобы так его ненавидеть? Худшим поступком его жизни была измена Ханне. Но бывшие девушки не посылают бомбы за поцелуй с другой девушкой… если у них все хорошо с головой!

Опустив гитару на пол, Эш взял пульт и решил занять себя просмотром телевизора. На середине уже знакомой серии «Теории большого взрыва» в дверь постучали. Эш выключил телевизор. Дверь открылась, и появился широкий нос Большого Т.

– Мисс Гибсон здесь, - прогудел он с сильным лондонским акцентом. Он отошел в сторону, пропуская менеджера Эша в комнату. Вежливо кивнув им, он закрыл дверь и продолжил охранять снаружи.

Кей Гибсон поприветствовала Эша, широко раскинув руки.

– Ну как тут моя звезда?

Она подошла к нему на высоких каблуках туфель от Джимми Чу, оставляя следы на ковре. Высокая, с короткими выкрашенными в красный волосами, рубиновыми губами и молодым из-за косметики лицом, Кей Гибсон напоминала опасную бомбу. Работники звукозаписывающей компании восхищались ею, но и боялись жестких тактик переговоров и резких действий. В музыкально индустрии ее звали Красным дьяволом или Рубиновым ангелом, зависело от отношения к ее артистам, за которых Кей всегда заступалась.

– Рада видеть, что ты не тратишь свободное время, - отметила она, глядя на пульт в его руке.

Эш вздохнул.

– Мне нужно выбраться отсюда.

– Скоро.

– Ты постоянно так говоришь. Я уже два месяца в этой гостинице!

Кей посмотрела на хорошую мебель, большую кровать и картину на стене.

– Ты ведь не жалуешься на номер?

– Нет, но хочу домой, - объяснил он, сев. – Я не могу сочинять здесь.

Кей в тревоге вскинула подведенные брови.

– Это плохо. Но я тебе говорила, в Лондоне найти квартиру сложно. Особенно, безопасную, подходящую для тебя, но… - ее глаза заблестели обещанием. – Я рада тебе сказать, что мы нашли один вариант.

Эш недоверчиво уставился на нее.

– Да? И когда я перееду?

– Если повезет, к выходным.

Эш вскочил с дивана, вопя от радости.

– Но нам нужно усилить охрану, - предупредила она. – Мы не хотим, чтобы твой адрес узнали. То, что бомба в посылке оказалась фальшивой, еще не значит, что не нужно ее воспринимать серьезно.

От упоминания Эш помрачнел.

– Полиция не нашла виновника? – спросил он.

Кей покачала головой.

– Нет улик. На упаковке твои отпечатки и Большого Т. Полиция решила, что это хорошо спланированная шутка.

– И расследование закончено?

Кей кивнула.

– Боюсь, что да. Марки нет, и они ничего не могут поделать.

– Но это не обычное письмо ненависти, да?

Кей обхватила его рукой за плечи.

– Это, думаю, символ статуса. Теперь ты официально известен.

– Ого, как ободряет, - проворчал Эш.

– Не расстраивайся. Все великие артисты получали угрозы в письмах, их преследовали. Мадонна. Леннон. Бейонсе…

– Джона Леннона не убил преследователь? – перебил Эш. Кей скривилась.