Комацу, прикусив губу, посмотрела на правую ногу. Красивый, широкий браслет, прочный, намного прочнее обычного металла. Такой не снять теми средствами, что имеются у них под рукой.

Взгляд упал на пластиковый нож, которым Комацу разрешалось нарезать ингредиенты для составов. Обычную сталь ей боялись доверять.

– Отрезать, - она провела линию над браслетом.
– Другого способа нет. Но тебе придется меня тащить до ангара. Вряд ли я буду на что-то способна.

– Закричишь?
– подняла бровь подруга. Война научила их обеих мириться с необходимостью сложного выбора. Они не охали и не вздыхали, обе хотели освободиться.

– Приготовлю сильное обезболивающее, - покачала головой Комацу.

– Тогда дотащу. К девяти вечера будь готова, - Рен выключила глушилку, убрала в потайной карман и подхватила поднос.
– Вот и умница, что все скушала.

– Как будто у меня был выбор.

До самого вечера Комацу находилась в нервном напряжении. Руки не дрожали, когда она готовила состав, но пальцы сжимали инструменты до белых костяшек. В глазах все двоилось, из-за чего работа шла вдвое медленнее обычного.

Всю свою жизнь она мечтала найти другое применение своим талантам, хотела быть… другой. Без войны, без смертей, без вечного плена.

Ей хотелось вдохнуть воздух полной грудью, расправить плечи и почувствовать себя человеком. Даже если за порталом ее ждет смерть, это лучше ее нынешнего существования. Но пока есть хотя бы малейший шанс на спасение, она будет карабкаться, будет цепляться за него руками и ногами.

Потому что ей хочется ЖИТЬ, по-настоящему.

– Идем, - Рен приоткрыл дверь в назначенный час.

Скользнула внутрь, достала заранее приготовленный нож. Особый армейский сплав, способный разрубить даже плотную тяжелую броню или значительно продырявить бетонную стену. Что ему хрупкая, тоненькая девичья щиколотка?

Комацу разом выпила все содержимое колбы, ощущая, как немеют конечности, притупляется чувствительность.

На всякий случай засунула в рот полы халата.

И почти равнодушно смотрела, как Рен замахивается ножом и рубящим ударом отсекает ей ступню и часть ноги, чуть повыше злополучного браслета. Боль ослепляющим белоснежным шаром прокатилась по нервам и конечностям, и ее тут же запаковал могильный холод анестезии. Хорошее средство, надо будет запомнить, обязательно.

Если выживет, вдруг пригодится.

Рен перевязала ей ногу, затянула туго-туго, намотав не один слой ткани, чтобы кровь не попала на светлые полы. Им ни к чему лишние следы. И подхватила девушку под руку, сунув под вторую крепкую палку.

– Утащила с тренировочного поля, - дыхание ее сбилось, она почти смеялась, в голосе слышалось ликование.

И Комацу разделяла его.

Она пыталась не опираться на Рен всем своим весом, чтобы не затруднять движения. Пульс колотился в висках, кровь шумела в ушах от напряжения. Если ничего не получится, их убьют на месте.

Ангар темнел невдалеке. Рен провела девушку по тени, старательно избегая светлых, просматриваемых участков. Все равно, завтра все станет известно, и ее казнят, как государственную преступницу. Она уже давно сама искала смерти. Но Комацу… Комацу такой участи не заслужила. Она имела право жить так, как ей хочется, любить и быть любимой. Рен даже завидовала тому, что сама не может уйти следом за подругой - в ее отсутствие брату придется нелегко. Она не имеет права подводить его. Брат государственной преступницы, казненной, лучше, чем брат дезертира. Эрик умница, он сумеет выкрутиться, даже если ему придется изображать ненависть к сестре.

Рен верила в него.

Голубоватое зеркало портала висело над кучей ржавого, ненужного хлама, который сбрасывали в старом помещении. Рен подвела Комацу к проходу в другое измерение.

Комацу осторожно прикоснулась к поверхности. Прохладная, упругая, чем-то напоминает медузу или осьминога.

В ней отразилась она, но другая она, не Комацу Кирико. Та Комацу тоже имела короткие черные волосы, но они не вились кудряшками до плеч, широкие брови вразлет, маленький рот. И нос с широкими крыльями, намного шире, чем полагается быть на женском лице. Но это определенно была Комацу.

Только из другого мира. И сейчас она умирала. Грудь ее сотрясал кашель, она практически задыхалась. Затем внезапно обмякла, словно обрезали невидимые нити. Врач возле кровати попытался реанимировать ее, но не получалось. Прощупал пульс и покачал головой. Медсестра что-то записала в историю болезни и накрыла лицо девушки белым платком.

Портал намекал, что для нее появилось в мире свободное местечко.

Кирико вздохнула, повернулась к Рен.

– Спасибо, - крепко обняла ее, тепло-тепло.
– Спасибо за то, что была рядом все эти годы, Рен. У меня… у меня не было подруги дороже и ближе тебя.