– Я обязуюсь повиноваться моему господину и защищать его, его семью, его дом, его честь, и явиться к нему по первому его зову. Господин обязуется защищать меня, мою семью, мой дом, мою честь, и достойно благодарить меня за мою службу. Клятва имеет силу до официально объявленного окончания войны с Полночью.

– А всякое там “ненанесение вреда ни одному найлу”?

– Это обещание я дал до присяги.

– Ладно, - кивнул Нож, откинувшись на спинку сиденья.
– Похоже, все честно. Ты, все-таки будь очень внимателен и следи, чтобы тебя в вечное рабство не забрали. Люди не так наивны, как о них рассказывают, сами могут на слове поймать.

Автомобиль карабкался вверх по крутым улицам человечьего города. Иногда плотный строй стиснутых домов разрывался, улица превращалась в карниз, и Киаран видел провалы серого неба, перечеркнутые близкими шпилями, летящих вровень с дорогой чаек, неспокойное море вдали и тысячи островерхих сланцевых крыш, облепивших скалы и берег, словно рыбья чешуя. Воздух пах камнем, железом и солью. Город был так велик, что не окинуть взглядом, если только забраться на самый верх вздымающейся над головой скалы.

– Особенно эта ваша Кайра, старая ведьма. Откуда бы ей полуночные ауры видеть?
– Нож скрестил руки на груди и поднял длинную серебряную бровь.
– Обычные люди не видят больше положенного, а она, представьте, видит!

– Не отзывайся так о мудрой женщине, Нож, - сказал Киаран как можно мягче.
– Я ощутил присутствие ее силы. Мудрость и опыт следует уважать. К тому же, у людей есть не только она, чтобы видеть ауры. Я так понял, видящих женщин еще несколько, кроме госпожи Кайры.

– Все они чокнутые ведьмы, - поморщился Нож.

– Ты так расстраиваешься, словно они нам вредят, а не помогают.

Нож усмехнулся, покачал головой:

– “Нам”! Забавно, как быстро ты нашел свою сторону и примкнул к ней, Киаран.

– Тебя это удивляет? Не к демонам же мне примыкать, сам подумай. А в одиночку я не справлюсь. По моему следу, знаешь ли, идут гончие Кунлы, и отец скорее мертв, чем жив, и я еще даже не представляю, как его вернуть… - слуа опустил голову и уставился на пакет, который прижимал к груди.
– Мне нужна личная сила на порядок больше той, что я имею.

– И шанс на которую ты знатно просвистел сегодня ночью.

– Ты смеешься надо мной, Нож?
– Киаран уже пожалел, что рассказал ему все.

Нож положил руку ему на плечо.

– Я горжусь тобой, мальчик.
– Он склонился ниже, заглядывая Киарану в глаза.
– Я безмерно рад, что Полночь не способна испоганить все, что в нее попадает и даже то, что в ней родилось. Потому что, Киаран, полуночные или не полуночные - мы все создания божии, и даже распоследний горгул способен отличить добро от зла, если захочет. Эту способность различать вложил в нас Создатель, а не Холодный Господин. Это выше Полночи, понимаешь? Мы все прекрасно знаем, что творим.

– Если бы, - вздохнул Киаран.

– Точно тебе говорю.
– Нож снова откинулся на спинку и поглядел в окно.
– Мы большие мастера оправдываться и объяснять себе наши дрянные мысли и поступки. Полночь - одно большое оправдание. “Ты же полуночный, у тебя нет выбора”! Есть выбор, мальчик, никакой Холодный Господин его у нас не отнимал. В глубине души каждый понимает, что дрянной поступок - это дрянной поступок, чем бы он ни был продиктован. Это просто дрянной поступок - и все.

Киаран помолчал.

– Тебе легко так говорить, - пробормотал он, наконец.
– Ты Нож, высший наймарэ, никто тебя не посмеет задеть. А мы с горгулом слабы, нам бы выжить…

– Однако ты не сожрал человека, который тебе помог, Киаран.

Слуа передернул плечами.

– Я не люблю сырого мяса.

Еще помолчали. Горбатая мостовая скатывалась вниз за задним стеклом. Машина карабкалась выше и выше. Киарана вдруг осенило:

– Нож, а ты ведь можешь сожрать герцога Эртао! И станешь, наверное, самым сильным в Полночи! Ну, после альмов.

– Точно, - удовлетворенно кивнул тот.
– А до того я мог сожрать своего племянника, короля Герейна. И померяться силами, например, с эль Янтаром. Вопрос - почему я так не делаю?

– Потому что дал обещание не вредить ни одному найлу?

– Герейну я никаких обещаний не давал. Кроме того, я - Нож, человек, и с меня за мои обещания спросят не сразу, а когда-нибудь, неизвестно еще, когда. Но я предпочитаю выполнять, что обещал и не делать то, что дурно. Почему-то.

Машина затормозила у большого серого здания с рустованным фасадом и стрельчатыми окнами. К нескольким высоким дверям вела облицованная гранитом терраса с десятком ступеней, выравнивающая крутой скат улицы. На бронзовой табличке значилось: “Управление королевских внутренних дел”.