Шрифт:
На картине День безмятежно спал, цвели яблони, и эхо войны утихало, расточалось среди этого цветения, как расточается рано или поздно любая боль.
Рамиро затянулся, сунул окурок в консервную банку, и начал бесцельно бродить по мастерской, соображая, что пригодится ему в дорогу.
8.
– Давай, человечка, подымайся. Да переставляй же ноги!
– Ружмена раздосадовано зашипела.
Стены госпиталеума тошнотоворно качнулись, и потолок снова поменялся местами с полом.
Амарела беспомощно повисла на руках у двух слуа и закрыла глаза. Мир ходил ходуном, словно бы она выпила бутылку крепкой настойки. Только вот опьянение проходит, а это выматывающее душу качание не отпускало ее никак, стоило встать с постели и попытаться сделать пару шагов.
Сейчас, сейчас она соберется с силами… и тут руки девушек-слуа разжались, и пол больно ударил ее по лицу и коленям.
– Эээй! Вы что!
– Ты или сама научишься стоять на ногах, или ползай, как насекомое, - жестко сказала Эвина.
– Мы не можем исправить твои мозги. Ты не годишься для Полуночи.
Будто бы я сюда напрашивалась.
Прошелестели легкие шаги, шорох широких шерстяных юбок - и дверь затворилась. Амарела перевернулась на спину и привычно нашарила взглядом резную капитель - островок определенности в бесконечно кружащемся мире.
Через полчаса она ухитрилась встать на четвереньки. Руки и ноги разъезжались, как после наркоза, один раз она больно ударилась лбом. Стена плыла. Амарела разозлилась. Тоже мне, человек - венец природы, возится на каменном полу в холщовой сорочке и не может даже на колени встать. Злость помогла - удалось добраться до каменного возвышения и уцепиться за его край. Амарела смотрела на свою испятнанную вайдой кисть, на серебряные кольца на пальцах и думала, что сейчас самое время сойти с ума. Она зажмурилась, сжала пальцы в кулак и саданула по шероховатом резному камню.
Боль помогла тоже - в глазах прояснело, а в ушах смолкли занудливые молоточки, которые начинали стучать при любой попытке начать движение.
Через какое-то время удалось подтянуться и кое-как встать на дрожащие ноги.
Стены еще покачивались, но в этом качании уже просматривался какой-то ритм, что ли. Амарела неуверенно сделала несколько шагов, приноравливаясь. Ладно, и в Полночи жить можно, правда, похоже, плохо. Теперь, стоя на ногах, она заметила на каменных возвышениях подозрительные темные пятна.
Кое-как она доковыляла до кровати, шатаясь, как пьяная. В изножье лежала стопка одежды - нижнее платье, верхнее, шерстяные чулки. На полу лежали вышитые кожаные башмачки.
Амарела задумалась о том, где слуа берут в этом адском пределе шерсть и красители, ничего не придумала, начала возиться с одеждой и обувью.
Хороша королева, которая даже несколько шагов нормально сделать не может.
Дверь госпиталеума отворилась, кто-то вошел. Амарела пригляделась - темноволосый, стройный, если не сказать тощий, волосы ниже лопаток - Киаран? Правой рукой он зажимал предплечье левой, с пальцев капало алым.
Киаран глянул на нее и виновато улыбнулся. Темные провалы глаз на скуластом мальчишеском лице смотрелись странно, неуместно.
– Собака укусила, - сказал он.
– Поможешь? Надо замотать.
– Я не знаю, где тут бинты.
– Я принесу.
Юный слуа повозился около резного шкафчика, нимало не обращая внимания, что заляпал кровью серые плиты, потом подошел к возвышению, положил на него руку, вопросительно глянул на рейну. Делать нечего, пришлось снова бороться с треклятой человечьей природой, идти к нему, заворачивать намокший рукав, обмывать руку, резать полотняные бинты (сама чуть не пропорола себе руку ножницами), заматывать потуже.
– Снадобье какое-нибудь надо, воспалится же, - на смуглом предплечье была безобразная рваная рана, виднелись следы клыков.
– Зачем?
– Киаран пожал плечами.
– Зарастет, просто неудобно, я хотел замотать, вот и все.
Несложная у них тут медицина. Интересно, на что похоже родовспоможение? “Вот тебе охапка сена, и ни в чем себе не отказывай”?
Нет, я выберусь отсюда как можно скорее.
– Что за собака? Как тебя угораздило?
– У моей сестры есть псы… Не любит она меня. И собаки ее меня не любят, - Киаран потрогал узел на повязке, опустил рукав обратно - клок вырван и безобразно свисает.
– Я бы ушел обратно в лес, но сегодня свадьба, надо быть в замке.
– Ты живешь в лесу?
– Ну… не живу, а так, - слуа замялся, подбирая слово.
– Поживаю, да? Я люблю быть один.
Амарела с содроганием вспомнила заснеженные заросли, в которых наверняка водились всякие твари, но ничего не сказала. Жизнь и обычаи Аркс Малеума оставались для нее областью неизведанной. Она поняла только, что здесь верховодят женщины, но правит вроде бы король - вчера (или столетие тому назад) Ружмена, не поворачивая головы от разложенных на столе снадобий, сказала: “Тьяве, отойди”, и страшный высоченный слуа повернулся и ушел, не сказав ни слова. Тоже мне король. А принца, его сына, между прочим, только что цапнула чья-то собака.