– Подождите меня, - Тео подходит к такси, доставая что-то из нагрудного кармана. Поговорив с водителем, он вручает ему деньги, и через несколько секунд машина уезжает от нас.

– Твой жучок, - сухо произносит парень, когда я бросаю на него недоуменный взгляд, и, открыв передо мной дверцу машины, любезно приглашает внутрь, перед тем, как я в последний раз смотрю на аэропорт Шарль-де-Голля.

Мы останавливаемся в небольшой, но явно недешевой гостинице в Париже, в центре города, и первой проблемой, с которой я столкнулась, оказалась двуспальная кровать, единственная в номере для меня и Тео.

– Я сплю на полу или на диване, - кивнув в сторону небольшого дивана, сказала я, проходя мимо спальни в гостиную.

– Если не нравится номер, я могу попросить люкс, но он освободится лишь завтра, - пожимает плечами парень.

– Я не капризный ребенок, - пробурчав, иду на небольшую кухню, разглядывая пейзаж за окном. Солнце уже светило вовсю, ослепляя и согревая своими лучами.

– Ты хочешь есть?

– Не против, - Тео садится на высокий стул барной стойки, и с любопытством смотрит на меня, - но не думаю, что в холодильнике что-либо есть.

Заглянув внутрь холодильника, осматриваю скудный запас еды, видимо, оставленный предыдущими «хозяевами».

– Как далеко расположен ближайший магазин или рынок? – спрашиваю я, мысленно выгребая содержимое полок и выкидывая это.

– В двух кварталах ближайший рынок, магазин за углом, но мы можем заказать еду в номер, - отвечает парень равнодушно.

Когда я поворачиваюсь к нему, то вижу, как Тео медленно и спокойно расстегивает пуговицы своей рубашки, обнажая торс.

– Я… - я теряюсь, но стараюсь не подавать вида, заметив довольную ухмылку парня, - я хочу приготовить еды сама, - твердо.

Он специально стал раздеваться передо мной!

– Ты хорошо знаешь французский язык? – Тео вешает рубашку на спинку стула, и мне приходится любоваться оголенным телом.

Хотя, слово «приходится» здесь действительно лишнее.

– Средне, - я пожимаю плечами, - учила в школе, наравне с немецким, русским и итальянским. Папа хотел добавить китайский, но я отказалась.

– Русским? – парень усмехается, и я говорю ему «Отвали», после чего Тео поднимает руки в знак своего поражения.

– Я иду на рынок, - надев куртку, я машу парню до того, как он успевает встать и последовать за мной.

Я гуляю вдоль аллей, спрашивая людей и чувствуя, что Тео идет следом за мной, но не догоняет, а лишь наблюдает. От этого становилось не по себе. Купив необходимые продукты, я выхожу из рынка, встречаясь с парнем, стоящим около цветочного ларька.

– Какие цветы ты хочешь? – спрашивает он, усмехаясь.

– Подснежники, - я отвечаю, зная, что Тео не сможет их купить.

– Тогда белые розы, - через минуту, взяв мои пакеты с овощами и фруктами, он вручает небольшой букет из роз.

– Это было необязательно, - я краснею, но принимаю цветы, вдыхая приятный аромат белоснежных лепестков.

Мы молча возвращаемся в отель, и, вспомнив о телефоне, я просматриваю сообщения. Пусто. Вздохнув, поворачиваюсь к Тео, мягко шагающему по ковру в одних джинсах.

Издевается.

– Что ты хочешь? – я достаю плеер и наушники, зная, что музыка сможет отвлечь меня от кого угодно, и сексуальный друг моего брата – не исключение.

– Омлет, - парень пожимает плечами, - я пойду в душ, - он разворачивается, а я принимаюсь за работу, включая что-то подвижное и слегка пританцовывая в такт песне, зная, что меня никто не увидит.

На этот раз попались Black Eyed Peas, и, подпевая о сумасшествии, я готовлю омлет, разрезая при этом на дольки яблоки и груши. На смену Fergie пришла Beyonce, и не менее веселая и зажигательная мелодия заставила меня, танцуя, нести тарелку в сторону спальни. Омлет готов, и, выложив его на две тарелки, беру одну из них, собираясь поставить на прикроватную тумбу в спальне.

Прикрыв глаза и слегка покачивая бедрами, танцую и, во время громкого припева врезаюсь во что-то. Распахнув глаза от недоумения, вижу Тео, а омлет, частично опрокинувшийся из-за удара о торс, печально и медленно сползает по сырому, в капельках воды, телу. Кажется, я влипла.

– Упс, - пытаюсь состроить невинное личико, чувствуя гнев парня, а громкая музыка, все еще звенящая в моих ушах, добавляет данной ситуации комизма.

Но, чую, еще немного, и я буду ползать по полу точно так же, как это делал омлет на груди Тео. Мы замираем, глядя друг другу в глаза: я с виной и робостью, а парень со злостью и раздражением. Он осторожно поднимает руку и тянется ко мне, и я боюсь, что за этим последует удар, поэтому прикрываю глаза, вздрогнув. Но вместо этого парень касается моего уха, снимая наушник, затем второй, а после спокойно достает плеер из кармана джинсов, выключая музыку, в то время как я, не смея пошевелиться, глупо держу тарелку в руках.