Он выходит из номера, оставив меня в полном замешательстве.

Я… не увижу его? А хочешь ли ты видеть Тео, Вивиан Грей?

У меня нет однозначного ответа на этот внутренний вопрос, поэтому, встав, помогаю Элизабет собирать вещи. Чарльз остался с Тео в больнице, он же вернется вместе с ним домой.

Но меня там уже не будет.

– Вив, ты хочешь пить, есть? – Элизабет осторожно касается моего плеча, пока я смотрю в иллюминатор самолета. Мыслей оказывается слишком много, поэтому единственным верным способом не сойти с ума становится их «отключение»: пустое и лишенное смысла наблюдение за облаками и сияющим солнцем.

Отрицательно покачав головой, вновь возвращаюсь к иллюминатору. Я не знаю, сколько проходит времени, автоматически вставая после посадки, садясь в машину и отправляясь домой, не замечая смены пейзажей и лиц. Став бомбой замедленного действия, я уже не боюсь взорваться от пересиливших меня эмоций, но я опасаюсь мгновения, когда это произойдет.

– Вивиан! – крепкие объятия матери, кажется, оживляют меня, но лишь на несколько мгновений, - Я так волновалась за тебя! Тео ничего не сделал? – она сглатывает, когда я заглядываю в ее голубые глаза, увидев в них свое отражение.

– Нет, - мой голос по-прежнему осипший, - все хорошо, правда.

Прохожу мимо брата, даже не удосужившись посмотреть на него, чувствуя странное и непонятное отвращение к самым близким людям.

– Па, - я останавливаюсь на середине пути, и отец тут же поворачивается ко мне, - я хочу встретиться с доктором Флинном, сегодня же.

Он переглядывается с матерью, а затем достает телефон.

– Через час тебя устроит? – сухо, скрыв за маской занятости свое беспокойство.

– Да, - кивнув, иду в свою комнату, запирая ее изнутри и оседая на пол, прислонившись спиной к двери.

Теперь Кристиан Грей является единственным человеком, с которым я могу поговорить, потому что тот старается держать свои эмоции под контролем: взгляд, мимику, жесты, и он хорошо понимает, что я не хочу упоминания всех событий, произошедших в Париже той ночью. От своеобразного черного юмора этой ситуации мне становится смешно и, громко смеясь, я ощущаю, как звонкий смех перерастает в самую настоящую истерику, и все эмоции выплескиваются наружу.

Пальцы гневно стучат по полу, сжатые в кулак, барабанят по стене, и собственный крик, больше похожий на рычание загнанного в угол зверя, разносится по комнате, заполняя ее болью и отчаянием. Я встаю, начиная разбрасывать вещи, думая, что, выплеснув ярость, смогу освободиться от гнетущего чувства в груди, но этого не происходит.

Услышав быстрые и спешные шаги, поворачиваюсь к двери, готовая отразить «нападение».

– Мисс Грей, мне можно войти? – я узнаю голос доктора Флинна и замираю, возвращаясь в реальность и разглядывая хаос, созданный мной: перевернутые подушки, сметенные с полок книги, разбитая коробка красок и кисти, разбросанные по всему полу.

Вместе с осознанием своего поступка приходит стыд.

– Мисс Грей, все хорошо? – не услышав движения и ответа, доктор Флинн напрягается.

– Да, - я приближаюсь к двери, осторожно приоткрывая ее, - простите, но у меня была истерика, и в комнате творится хаос.

– Ничего страшного, Вивиан, я подожду внизу, - он кивает и разворачивается, и я, наспех собравшись, спускаюсь к нему по лестнице.

Дома, кажется, никого, но я уверена, что родители и брат покинули комнаты, услышав мои крики, чтобы не мешать разговору с психологом.

– Вы сказали, что у вас была истерика. Сейчас с вами все в порядке? – начинает беседу доктор Флинн, отпив немного чая.

– Я не уверена, - пальцы зарываются в волосах, и, как ни странно, успокаивающий голос мужчины действует на меня, - вчера парень, с которым я сбежала от отца на несколько дней во Францию, показал мне некоторые, хм, вещи, напугав, - воспоминание о той страшной комнате заставляет поежиться.

– Он хотел вас изнасиловать?

– Я не уверена, - я хмурюсь, - я… попросила его открыться мне и вместо этого попала в руки любителя БДСМ, жаждущего отыметь меня.

Я замолкаю, запоздало прикоснувшись пальцами к своему рту, словно не веря в то, что произнесла такие слова.

– Простите, - сглотнув, а доктор Флинн будто не замечает моей грубости.

– Он говорил вам о своих увлечениях ранее?

– Нет, но, - я вспоминаю наши разговоры, - иногда в его фразах был какой-то подтекст, - только сейчас понимая это.

– А той ночью?

– Тео рассказал мне о родителях и брате, якобы замешанных в этом, - сухо отвечаю, погруженная в мысли.

– И вы верите ему?

– Я не знаю, во что верить, доктор Флинн. Это, - вздохнув, - навалилось на меня слишком внезапно и быстро. Я хотела провести последние деньки на «свободе», веселясь и совершая глупые поступки, а не ради того, чтобы влюбиться в садиста и увидеть нападение на него.

– Вы о том, что Теодора пристрелили?

Полное имя Тео режет слух с непривычки, и я киваю.