– Я также заметил что мы проходим мимо грибов, - добавил Кефлон.

– Пух с ними, на обратном пути наберём.

– На обратном пути? Вы думаете они будут нас ждать тут??

– Почти уверена, - зевнула Тирита.

Через несколько минут тропинка вывела на берег озерца, практически круглого, словно песчаный кратер - на пустом берегу не было ни единой кочки травы, а дно, видимое через прозрачную воду, круто уходило вниз, в темноту. Да и оттенок у воды был несколько красноватый. Тирита пояснила, что это сероводородное озеро, на дне которого лежит мощнейшая подушка ила; дабы не дразнить гусей, газ из нижних слоёв откачивали через трубы - можно было их заметить на противоположном берегу. Если не очищать, накапливающийся ядовитый газ может прорваться облаком и это будет нехрурно. Вдобавок из этих труб сероводород шёл прямиком на химкомбинат в одной из башен, где использовался для чего-то, считавшегося полезным. Куда более весело выглядел ручей, текший через лес с заливного ивняка и впадавший в это самое озеро с илом: даже самая небольшая уступка уровня земли превращалась в маленький водопадик, журчавший и блестевший на солнце. Грызуны такие маленькие вымоины в русле ручья называли "вёдрами". Одно из этих вёдер было особенно старое, всего-то диаметром с метр, а сила текущей воды выкопала очень гладкую яму глубиной шага три. В воде стояла металлическая колонка, с помощью которой окрестные грызуны накачивали воду в вёдра ( в смысле в железные вёдра) воизбежание замутнения при зачёрпывании. На колонке было выгравировано по металлу: "Ведро им. 45 метров". Белка поясняла, что ведро очень старое, с самого основания посёлка; образовалось оно из-за того что ручей стал копать грунт в колее от гусеницы, оставленной ещё какой-то терроформерской машиной из тех, что ползали по планете до её заселения.

– Вот что мне подламывает голову, так это 45 метров, - признался Кефлон, - С какого бока?

– С самого что ни на есть прямого. Впрочем, догадаться трудно, - цокнула Тирита, - Дело в том что прозрачность воды измеряется в метрах. Прозрачность сдесь - около 45.

– Да, как это я не допёр сразу, - фыркнул трёххвостый.

– А, вон ещё штука, зырьте!
– полезла в заросли белка.

Штука представляла из себя несколько не особо толстых древесных стволов, росших из одного здоровенного "пня" диаметром почти четыре шага; стволы были расположены по краям, а в центре древесный нарост образовывал вместительную чашу. В данный момент в чашке плавали две утки, мало обратившие внимание на спайдерфоксов.

– Сосна-поилка, - цокала грызунья, - Сдесь-то в общем она не особо нужна потому как ручей рядом, а где нету, там только вот из этих чашек и можно напиться.

– Ну и нить!
– присвистнула Трикси, - И такая шелуха вырастает из семечка?

– Конечно. Вон шишки валяются.

– Посажу!
– помотала ушами лисичка, - Как вить дать, посажу!

С этими словами она подобрала несколько шишек, располагавших своим видом к тому чтобы их подобрать, и впоследствии наковыряла оттуда семечек. Однако как только она вспоминала про Контру, к ней возвращалось беспокойство. Почему шнерки, такие похожие на спайдерфоксов лисы, не могут жить так же? Почему нагораживают вокруг себя какие-то конструкции, сажают себе же на шею собственное общество...

– Трикс, ты опять об этом?
– вздохнул Кефлон.

– О чём об этом?!
– встрепенулась она, - Я молчала!

– Ты думала, что молчала, - сказал спайдерфокс, - А на самом деле ещё как говорила. Насчёт шнерков.

– Кеф, я ещё не выжила из ума, я мол-ча-ла!
– фыркнула лисичка, - Тира-пуш! Я что-нибудь говорила про шнерков?

– Эмм...
– повела ушами белка, - Дело в том что я как раз задумалась.

– Но по логике вещей, если я узнал, значит говорила, - заметил Кефлон.

Трикси покосилась на него, крепко задумавшись. С одной стороны она никогда не замечала за ним привычку что-то скрывать, но в этом случае это выглядело именно так. Морда Кефлона однако была совершенно спокойна, и если бы он что-то удумал, то сейчас не удержался бы рассмеяться. Но если, пыталась не запутаться лисичка, если я правда сказала вслух, значит крыша моя не совсем на месте... Впрочем, предмет довольно расплывчатый, угадать о чём можно задуматься, помня о всём прошедшем, мягко говоря несложно. Трое тем временем напоролись на огромный черничник, содержавший немало ягод, и уж по крайней мере Тирита увязла в нём основательно; трёххвостые тоже потихоньку подъедали.

– Кеффи, - сказала лисичка, - Меня это пугает. Я всю жизнь досконально помнила, чего я делала, а чего нет. Ты уверен что я говорила вслух? Может, тебе послышалось?

– Нет, - подумав, ответил тот, - Если мне так послышалось, значит крыша не на месте у меня.

– Тогда ухитрись повторить дословно, что я сказала про шнерков.

– Не ухитрюсь, я не имею привычку запоминать все слова с точностью машины!
– фыркнул Кефлон.

– Значит вероятнее всего, вслух я таки не говорила, - заметила Трикси.

– Да эсэф-пуш, какая напух разница?
– прицокнула белка, высовываясь из кустов черники, - Говорила или нет?

– Как какая, - удивилась Трикси, - Если я не открывала рта, а он услышал, это по-твоему нормально?

– Вполне, - огорошила её Тирита, - Мнээ... А что, нет?

– И... И часто у вас так слушают?
– осведомился Кефлон.

– Да не то чтобы часто, но бывает. Уши, они же не только звуковые колебания воздуха ловят.

– Вот это ниточки!
– присвистнула лисичка, - У них сдесь мысли без звука передаются! Странно что я раньше не заметила.

– Сдесь?
– почесал ухо Кефлон, - Я думал это относится скорее к тому "кто", а не "где".

– И к тому и к другому, - пояснила Трикси, уже потирая лапки, задумывая различные опыты со столь интересным эффектом.

Однако как выяснилось, дело уже клонилось снова к вечеру, солнце постепенно начинало заворачивать к горизонту, просвечивая сквозь хвойные кроны; в лесу становилось резко темнее, так что грызуны, например, предпочитали смыться на ночь в гнездо, ибо вдрызг дневные зверьки. Если уж какой-то грызун не спит ночью, то это или из-за насущной работы, или потому что вздумалось поглазеть на звёзды и луну.