На въезде в лагерь Николая окликнули.

– Штабс-капитан Дронов!
– Размахивая фуражкой, бросился ему наперерез молодой офицер. Николай узнал в нём одного из адъютантов командира корпуса.
– Вас срочно к полковнику! Срочно!

– Да я и сам...
– Несколько растерялся штабс-капитан.
– А что случилось?

– Понятия не имею.
– Признался адъютант.
– Но срочно.

– Ох ты ж...
– Дронов спешился, дёрнул для профилактики закреплённый у седла шлем, который так и не надел во время стычки, бросил поводья ближайшему драгуну.
– Езжайте, я сам доложусь.

Большущая белая палатка командующего изначально была установлена на берегу ручья, где изгиб русла образовывал уютную заводь - но теперь воды в ней не осталось, обнажилось илистое дно. Николаю от этого зрелища почему-то сделалось немного грустно, хотя сентиментальностью он никогда не страдал.

– Проходите.
– Молодой офицер отдёрнул полог палатки и посторонился, пропуская. Штабс-капитан кивнул ему и вошёл внутрь. Прикрыл глаза, привыкая к полумраку, отдал честь:

– Господин полковник, по вашему приказанию прибыл.

– Садись, Николай Петрович, садись.
– Полковник Эйммерман, чистейшей воды еврей, весьма убедительно притворяющийся немцем, сделал приглашающий жест.

Дронов послушно опустился на стул перед полковничьим столом, стянул фуражку.

– Никифор Исаевич, прежде чем начнём по вашему вопросу, хочу доложить. В пяти километрах от лагеря наткнулись на хокандский разъезд.

– Бой был?
– Взгляд корпусного командующего мгновенно стал жёстче, брови сдвинулись.

– Стычка. Без потерь, с обеих сторон. Они ушли в сторону Пишпека, мы не преследовали.

– Правильно сделали. Но это первое столкновение... Значит, когда вернутся летуны...

В дальнем углу палатки внезапно шумно откашлялись. Николай удивлённо обернулся и увидел, что там, закинув ногу на ногу, глядя на него сквозь очки и нехорошо улыбаясь, сидит на раскладном табурете молодая женщина. Офицер не заметил её до сих пор лишь потому, что голова его была забита посторонними мыслями.

Выглядела незнакомка лет на двадцать пять-двадцать восемь. Изящная, стройная, даже, пожалуй, немного худощавая. Лицо чуть вытянутое, с острыми чертами, но приятное. Прямые каштановые волосы собраны очень просто - два длинных хвоста, перетянутые низко, на уровне шеи, да две узкие пряди, свободно спадающие на виски. Пряди скрывали дужки овальных очков в тонкой серебряной оправе. В общем, девушка была вполне симпатичной, несмотря даже на мужской наряд - тесные кавалерийские брюки (точно такие же, только более потёртые, носил сейчас и сам Дронов), заправленные в высокие, прикрывающие колени сапоги, серая рубашка с жёстким стоячим воротником, короткая курточка со следами споротых погон на плечах и снятых эмблемок на воротнике. Одежда была не новой, пропылённой, местами выцветшей, но сидела на гостье как влитая, и Николай, полагавший, что женщина в мужском платье не лучше, чем мужчина в женском, вынужденно признал, что ей идёт.

– Ах да!
– Спохватился Никифор Исаевич.
– Познакомьтесь. Сыскной агент Особой экспедиции Третьего отделения, Анастасия Егоровна Агафьева. У неё здесь важное дело.

Дронов согнал с лица глупое выражение, встал, отвесил полупоклон:

– Польщён знакомством, Анастасия Егоровна.

– Взаимно.
– Кивнула женщина, продолжая улыбаться. Очки блеснули и на секунду сделались непрозрачными. Николаю подумалось, что её улыбка подошла бы какому-нибудь опереточному злодею, замышляющему хитрый и подлый ход.

– Видимо, вызов полковника как-то связан с вами?
– Догадался штабс-капитан, усаживаясь обратно.

– Верно. Вы знаете, что это?
– Анастасия бросила офицеру предмет, который всё это время сжимала в ладонях. Николай машинально поймал. Это оказался тот самый серый кирпичик из странного материала, найденный у мёртвого хокандца.

– Не имею ни малейшего представления.
– Покачал он головой.

– Это хорошо. Иначе у меня возникли бы вопросы.
– Сыскной агент наклонилась вперёд. Улыбка исчезла с её губ.
– Я хочу найти владельца этой штуки. А вы мне поможете.

– Э...
– Штабс-капитан неуверенно покосился на Эйммермана.
– Боюсь вас разочаровать... Но эту вещь сняли с трупа. Конфуз вышел с владельцем - уж больно хорошо саблей владел...

– Чепуха.
– Отмахнулась девушка и откинулась назад. Как она при этом не свалилась с узкого, лишённого спинки табурета, Николай так и не понял.
– Речь не о последнем хозяине, а о первом. Так сказать, исходном.

– Но чем я могу помочь?

– Ничего особенного, поверьте. Я допросила пленных солдат токмакского гарнизона, и они показали, что погибший офицер отобрал эту штуку у киргиза-кочевника во время сбора дани. Якобы, это сильный амулет, защищающий от болезней.
– Последнюю фразу Анастасия произнесла с кривой усмешкой - на удивление более приятной, чем её нормальная улыбка.
– Но к моему прибытию племя уже откочевало из окрестностей укрепления. Я хочу догнать его, и мне потребуется сопровождение.

– Ах, вот оно что...
– Протянул Дронов, испытывая некоторое облегчение. Дело предстояло в меру опасное, особенно учитывая недавнюю встречу с ханскими войсками, но хотя бы понятное. От Третьего отделения можно было ожидать худшего, тем более - от таинственной Особой экспедиции, про которую офицер прежде не слыхивал.

– В общем, - Никифор Исаевич хмыкнул, - отдаю тебя со всею ротою в рабство госпоже сыскному агенту. Фюр фильзайтиге цузамменарбейт, так сказать.

– Я буду с ними хорошо обращаться.
– Пообещала Анастасия Егоровна.
– Верну в целости.