– Всё сделаем.

– Капитан Рябина - прочешете с ротой строения крепости, поищите необычные трофеи. Дронов, вы займётесь цитаделью. У вас людей немного, ну и цитадель невелика. Сбором обычного оружия и снаряжения займутся позже трофейные команды. А вы ищите странное. То, чего здесь не должно быть. Не только военное имущество, но и вообще... Ясно?

– Так точно!

– Что найдёте - присовокупим к посылке с деталями от пушек. И дальше уже - не наше дело. Выполняйте. Остальные - свободны.

Покинув длинное глинобитное здание столовой, Николай подозвал к себе Горшкова, караулившего снаружи, и передал ему распоряжения подполковника. Сам же отыскал целую скамейку в тени крепостной стены, присел, вытянул с наслаждением ноги, закрыл глаза. Проявлять сейчас служебное рвение и метаться по цитадели лично было б достойно зелёного юнца, только нацепившего погоны. Штабс-капитан знал, что бойцы без него управятся не хуже, чем с ним - а вот ему требовалась передышка. Во время штурма он был в первых рядах, всласть намахался палашом, получил рукоятью сабли по шлему... А заодно - пару пуль в грудь. К счастью, вскользь, так что нагрудник выдержал, однако дух вышибло знатно. Да и синяки не скоро сойдут... Другим повезло меньше. "У вас людей немного...". Дьявол, после боя от и без того крошечной роты осталось чуть больше двадцати человек... Считая легкораненых и не считая семи "тяжёлых", которые неизвестно когда встанут в строй, если вообще встанут... Как бы не дошло до слияния с другой частью. Запишут в пехоту... Хотя это вряд ли, корпусу не хватает кавалерии...

– Господин штабс-капитан!

– А?
– Николай сел ровно, машинально поправляя съехавшую на нос фуражку. Перед ним стоял рядовой Красько и протягивал ему что-то на ладони.

– Извольте посмотреть. Нашли у одного их офицера убитого, в кармане. В жизни такого не видывал.

Дронов принял у бойца предмет, повертел в руках. Серый кирпичик с закруглёнными углами, легко умещающийся на ладони. С одной стороны гладкий, с другой - что-то вроде полупрозрачного окошка и четыре ряда выступающих прямоугольничков под ним. Офицер осторожно вдавил один прямоугольник - тот послушно ушёл вниз, а когда Николай убрал палец - поднялся обратно.

– А буквы-то - английские!
– Добавил Красько.

– Вижу...
– Штабс-капитан куснул губу. На каждом прямоугольничке были нарисованы одна цифра (от нуля до девяти) и три буквы латинского алфавита (в алфавитном же порядке). Кое-где к ним прибавлялись вовсе непонятные значки. Цифры, буквы и значки изрядно стёрлись, будто выступов часто касались, да и весь кирпичик выглядел неновым. И материал странный - лёгкий, твёрдый, но немного поддающийся нажиму, пружинящий...

– Вот что...
– Николай отдал удивительный предмет солдату.
– Не нашего ума это дело. Сказано - собрать всё странное. Это - странное. Тащи к фон Гербельту...

II

...Когда в воздухе засвистели пули, Дронов не удивился - скорее даже обрадовался. Со дня штурма Токмака миновало больше двух недель, и всё это время русская армия продвигалась вглубь вражеской территории, не встречая никакого сопротивления. Войско еле ползло. С потерей дирижаблей огромное количество груза пришлось навьючить на верблюдов и купленных у местного населения лошадей, а для перевозки разобранных броневозов - сколотить импровизированные платформы на высоких колёсах, которые ломались каждые несколько километров. В таком положении следовало бы беречься частых "укусов" вражеской конницы и ночных налётов, однако хокандцы словно сквозь землю провалились. Передовые и фланговые разъезды не видели противника даже издали. И вот, наконец...

– На землю!
– Скомандовал штабс-капитан, соскальзывая с коня - так, чтобы скакун прикрывал его от выстрелов. Сопровождающая офицера семёрка драгун не промедлила с исполнением. Солдаты залегли за камнями и осыпали пулями густую рощицу на склоне холма, откуда велась стрельба. Перестрелка длилась буквально пару минут, потом из рощи вылетел отряд в полдюжины всадников. Нахлёстывая лошадей и пригибаясь к гривам, они умчались куда-то на юго-запад. Преследовать их было рискованно, да и вряд ли драгуны смогли бы настигнуть местных легкоконных наездников.

– Все целы?
– Дронов осторожно приподнялся из-за укрытия.

Ему ответил нестройный хор голосов - всё, мол, нормально.

– Куда летуны смотрят?
– Унтер Семёнов всухую сплюнул на пыльную землю.
– Толку от них...

– Летают высоко...
– Николай глянул на едва заметную точку разведывательного дирижабля, парящего далеко впереди.
– Противовоздушных сюрпризов боятся... Да и не смогли бы они под кронами деревьев такую малую группку разглядеть... Вот затем нас в дозор и гоняют.

Штбас-капитан встал, отряхнул колени. Посмотрел вслед улепётывающим хокандцам, сказал решительно:

– Возвращаемся. Нужно доложить. Очень это похоже на передовую разведку.

– Уж надеюсь, большое-то скопление войск аэронавты наши не прохлопают...
– Семёнов произнёс это с заметным сомнением.

– Надейся...

Путь назад был недолог. Корпус встал лагерем в живописной зелёной лощинке, по дну которой бежал ручеёк - к сожалению, слишком слабый, чтобы покрыть нужды многотысячного отряда, обременённого верховым и вьючным зверьём. Сама лощина тоже оказалась корпусу тесновата, так что палатки взбирались на её пологие склоны и словно бы "выплёскивались" через края. Воздухоплаватели со своей единственной канонеркой так и вовсе устроились особняком, в сотне метров южнее, выставив своих часовых.