— Это значит, что ты и сейчас никого не уважаешь, — Лили запрыгнула на отплывающую лестницу и её слова тоже подпрыгнули. — Во всяком случае, меня так точно.

— Да чего ты так бесишься? — Джеймс развернул её к себе лицом. — Все знают, что мы с тобой вместе! То есть, что мы встречаемся. А когда люди встречаются, они занимаются сексом. Это нормально. Думаешь, если бы я не сказал, они бы не стали болтать?

Лили уже собралась было ответить, как вдруг совсем рядом что-то разбилось и раздалось преступное шиканье.

Она решительно направилась туда, Джеймс нехотя потащился следом. В коридоре за библиотекой трое слизеринцев, на вид не старше третьего курса, рисовали на стене Черную метку.

— Эй! Ну-ка смыли нахрен эту дрянь! — рявкнул Джеймс, прежде чем Лили успела открыть рот.

— Ага, конечно, — мальчишка Кэрроу, который на вид был бы обычным дрочливым пареньком, если бы не фамильный перстень размером с яблоко, встряхнул баллончик с волшебной краской. — Что, говоришь, сделать?

Баллончик вдруг раздулся и выплеснул краску ему в лицо. Кэрроу завопил.

— Я сказал: смой эту дрянь! — Джеймс схватил мальчишку за грудки.

— Ты что делаешь?! — напустились на Джеймса его дружки, но не сделали и трех шагов, как мантии обхватили их за ноги и они кучей повалились друг на дружку.

Лили опустила палочку.

— Либо вы смываете это, либо мы вместе идем к профессору Слизнорту! — сказала она, усевшись на корточки рядом с одним из павших и попыталась было его поднять, но мальчик шарахнулся от неё как от мантикоры.

— Не трогай меня, грязнокровка!— завопил он и его язык тут же приклеился к нёбу.

Джеймс снова указал палочкой на Кэрроу.

— Ну? Будешь смывать, или тебе тоже язык узлом завязать? Я всё, что хочешь могу узлом завязать!

— Я всё отцу расскажу! — выкрикнул Кэрроу, пытаясь вырваться.

— Смывай, — приказал Джеймс, ткнув наследника древнего и богатого семейства рожей в стену.

— Джеймс! — предостерегающе молвила Лили.

— Смывай, или я сам тебя разукрашу так, что твой папаша тебя и не узнает.

Кэрроу попыхтел немного, но всё-таки достал палочку и убрал со стены свои художества.

— На своих нападешь, Поттер? — прорычал третий мальчишка, когда Лили сняла с них чары и они смогли наконец встать на ноги. — Чистокровные не нападают на чистокровных!

— Поуважительнее, приятель, — придавил Джеймс. — Для такой сопли как ты я «мистер Поттер», шепотом и с придыханием.

— Это он для своей грязнокровки старается, — буркнул Кэрроу, едва слышно и явно пугаясь. А потом зыркнул на Лили: — Грязнокровая подстилка! — выплюнул он, явно повторяя за кем-то.

Ну тут-то шлюзы терпения и прорвало.

И уже потом, когда Кэрроу, с разукрашенным нарывами лицом проревел какие-то извинения (Джеймс держал его за шкирку и диктовал текст), а потом рванул в поздемелья со своими дружками, Лили сказала:

— Вот видишь? — она указала ладонью в направлении их затихающих шагов. — Видишь? Если бы ты действительно ничего не сказал, они бы не болтали!

— Если кто-то будет болтать, просто говори мне?

— Да? — ужасно саркастичным тоном поинтересовалась Лили. — Сегодня в туалете Патриция Стимпсон назвала тебя грязнолюбом и сказала, что не против отравить меня, чтобы прибрать тебя к рукам. Я наслала на неё сыпь и теперь они говорят, что грязнокровки совсем страх потеряли, нападают на чистокровных.

Джеймс молчал. Он и не думал, что эта хрень так завертится.

— Все знают, что Фабиан и Марлин спят, — с досадой проговорила Лили. — Но никто не болтает про них, потому что Фабиан не болтает об этом на каждом углу. А теперь ты выставил меня идиоткой, я поздравляю тебя.

Джеймс молчал.

— Зачем Снейп приходил к тебе в крыло? — глухо спросил он. Момент, безусловно, был неподходящий, но он ничего не мог с собой поделать. Этот вопрос грыз его уже который день. — Я видел, как он пялится на тебя. Ты что, простила его? Простила?

Лили посмотрела на Джеймса круглыми глазами.

— Джеймс, ты ревнуешь.. — у неё вырвался нервный смешок. — К Снейпу?

Они уставились друг на друга.

Джеймс моргнул, потом пренебрежительно хмыкнул, дернул плечом и сказал:

— Нет.

Лили вдруг прыснула и тут же отвернулась, поспешно закрываясь рукавом мантии.

— Чего? — Джеймс растерялся.

— Джеймс, а к Слизнорту ты меня не ревнуешь? — она посмотрела на него. Зеленые глаза так и брызгали весельем. — А то вдруг он поставит мне завтра «П», а ты и ему захочешь рассказать, как мы с тобой кувыркаемся!