Они остались вдвоем.

Живоглот, мурлыкнув, вспрыгнул на спинку дивана и свернулся там клубочком.

Лили молча перебирала что-то в сумке, но чем дольше Джеймс смотрел на неё, тем сильнее краснели её щеки и чем сильнее они краснели, чем жалобнее она выглядела, тем сильнее Джеймсу хотелось ещё как-нибудь уколоть её, чтобы она поняла, как ему было больно...

Но в конце-концов, он подумал, что мучать её — просто недостойно, поэтому, тяжело вздохнув, отделился от камина и заговорил первым:

— Ты действительно выручила нас сегодня, — сухо произнес он, глядя в окно и, не купившись на взлетевший взгляд, стащил с дивана мантию-невидимку. — Не хотелось бы потерять ещё и мантию, так что да — спасибо, — он пошел к портрету.

— Куда ты идешь? — тихо спросила она, обернувшись на диване вслед за ним.

— Какая разница? — огрызнулся он и тут же пожалел об этом. — В крыло! Хочу навестить Мэри.

— Она спит, Джеймс. Мадам Помфри дала ей зелье и она проспит до утра.

Джеймс замер у проема.

Это, конечно, гадко, но он почувствовал облегчение от того, что ему не надо идти туда. До этого он чувствовал себя некоторым образом в ответе за пострадавшую подружку...

— Она в порядке, — добавила Лили чуть дрогнувшим голосом. Джеймс чувствовал, что она смотрит на него.— Напугана, но серьезных повреждений у неё нет. Всё будет хорошо.

— Спасибо, — сказал Джеймс после небольшой паузы, после чего развернулся и пошел к лестнице, на которой скрылся Сириус.

— Вы так и не сказали мне, что случилось, — произнесла Лили, заламывая пальцы, когда он прошел мимо.

Джеймс остановился, с ужасом вслушиваясь в то, как трескается его оборона под звуками её тихого, вкрадчивого голоса.

— Мэри была так напугана, твердила, что на неё кто-то напал, вы оба в крови и эта рана... что-то случилось с Ремусом? Или с зельем? Почему он не вернулся вместе с вами?

«Не говори со мной, замолчи, замолчи...»

— Пожалуйста, скажи мне, я ведь тоже за него переживаю. Пожалуйста, Джеймс.

Звук собственного имени шипом вошел в Джеймса.

Он взглянул на Лили.

Она смотрела на него так, что шип превратился в штопор.

Джеймс поколебался.

Дамблдор велел не говорить никому...

Мэри он бы точно ничего не сказал. Но Лили...

— Ладно, — отрывисто произнес он и снова скрестил на груди руки, прижимаясь спиной к камину. — Дело было так...

— ...и когда мы повели Мэри в школу, нас поймала Макгонагалл. Теперь этот меч у Дамблдора и всё кончено.

Лили половину рассказа просидела, прижав к губам ладонь.

И когда он закончил, она продолжала держать её так.

— Но зачем волкам мог понадобиться этот меч? Это же...бессмысленно.

Джеймса словно подбросило.

Именно это он сам сказал директору.

— Дамблдор считает, что он понадобился Волан-де-Морту. Зачем-то.

Лили мелко затрясла головой.

— Зачем? Меч — историческая реликвия, а Сам-Знаешь-Кто достаточно силен и без него...

— Я не знаю. Но Дамблдор, похоже, знает, хотя и говорит, что нет. И мне всё это не нравится.

Повисла пауза.

Судя по отрешенному, перепуганному виду, Лили всё ещё переваривала его рассказ.

Джеймс, глядя на неё, вдруг осознал, что совсем не злится, как раньше. Такой она сейчас была маленькой и уязвимой на этом диване, такой жутко одинокой, что ему больше всего на свете захотелось отделиться от камина, подойти, сесть на пол у её ног, положить голову ей на колени и просто забыть всю эту ссору. И как только он признался себе в этом, спину как-будто примагнитило к полке. Не оторваться.

Не подойти к Лили...но и не уйти.

И так он и стоял против неё, неподвижный, словно каменный истукан, с бешено колотящимся сердцем и отчаянно пытался вернуть на место чувство злости и оскорбления, представлял, как эта самая хрупкая и беззащитная девочка пачкается руками другого парня, старался рассердиться на неё как прежде...и не мог.

Лили вдруг прерывисто вздохнула, так что золотая цепочка на её ключице поднялась и сверкнула.

— Хорошо, что всё хорошо закончилось. Бедный Ремус, я представляю, что он теперь чувствует. И Сириус, и Питер. Вы просто чудом спаслись сегодня. И я...очень рада, что ты в порядке, Джим, — она спешно поправилась, — Джеймс.

Он прищурился.

— И раз всё хорошо, думаю нам всем стоит пойти отдыхать... — она встала, подхватила свою сумку и направилась к лестнице.

— Плохо, — выдавил он, когда его нос щекотнуло ароматом зеленых яблок.