Наконец Рамси поднял голову.

– Вонючка, - выдохнул он. – Иди сюда, будь хорошим мальчиком.

Теон изо всех сил старался сопротивляться, быть храбрым, но воспоминания были слишком живыми, а страх слишком сильным. Он сделал шаг. Он собирается заставить меня убить ее. Вынуть клинок из ее руки – теперь это обычная сталь, не волшебная, - и вонзить ей в сердце, чтобы уж наверняка. Но если я возьму его в руки… я мог бы напасть на него… я мог бы…

– Ближе. – Рамси поманил его пальцем. – Ближе.

Теон подошел ближе.

– Что ж, Вонючка. – Рамси нагнулся, вынул меч из безжизненных пальцев Аши и засунул его в ножны. – Я хотел бы посмотреть, как ты трахаешь ее труп, пальцами или языком, но жаль, на это нет времени. Идем со мной.

Теону отчаянно хотелось наклониться, дотронуться до нее, проверить - может быть, она еще жива. Он чувствовал себя оцепеневшим, неуклюжим, глупым, беспомощным. Спотыкаясь, он пошел за Рамси.

Рамси вышел из комнаты и принялся подниматься по крутой винтовой лестнице. Теон чувствовал ледяное дыхание ветра, задувающего сквозь бойницы. Искалеченные ноги скользили по снегу, запорошившему каменные ступени. Я мог бы схватить его. Я мог бы напасть сзади. Сбросить его с лестницы. Мы упали бы вместе. И сломали бы шею – или один из них, или сразу оба. Теон все еще чувствовал на языке вкус крови Рамси. У него на уме что-то ужасное. Я напал на него. О боги, я напал на него. Он подавил лихорадочный, безумный смешок. Чего мне бояться?

Поднявшись на самый верх, в башню, Рамси открыл дверь и вошел в мрачную комнату, которую Теон не помнил. В Дредфорте он бывал только в подземельях, на псарне и еще где похуже. Теон стоял столбом, пока Рамси зажигал тонкие восковые свечи неприятного вида – может, они сделаны из жира мертвецов. Наконец, Бастард повернулся к Теону и улыбнулся, но в его улыбке было что-то хищное.

– Принеси мне выпить, Вонючка.

Выпить? Что выпить? Теон не знал, не знал. Его охватила паника. Меня зовут Теон. Аша осталась в подземелье, может быть, она мертва. Она погасила пламя Светозарного, но меч все еще у Рамси. Напади на него. Набросься, как она. Но он уже попробовал один раз, он слишком слаб, слишком…

– Выпить. – Рамси указал на кувшин и кубок, стоящие на столе. – Налей мне.

Борясь с дурнотой, Теон медленно подошел к столу. Он взял кувшин, поднял его, наклонил… жидкость хлынула в чашу, и Теон отшатнулся. В тусклом, мерцающем свете факелов он разглядел, что из кувшина льется нечто темно-алое. Кровь. Ему страшно было подумать, чья.

– Подай мне. – Рамси протянул руку. Когда Теон вложил в нее кубок, он лихо отсалютовал им и усмехнулся. – Ты станешь свидетелем великого события, мой Вонючка. Я нашел способ, как обрести вечную жизнь.

Теон застыл. Что это? О чем он? Нужно подбежать к Рамси, сбить его с ног, разбить чашу. Он неуклюже повернулся с полуосознанным намерением напасть, но Рамси выхватил меч из ножен. Даже без волшебного пламени он все равно был длинным и смертельно острым. Его кончик ткнулся Теону в грудь, прямо напротив сердца. Рамси провернул клинок, и Теон почувствовал укол стали.

– Хочешь узнать, какой? Спроси меня. Спроси, или я выпущу тебе кишки.

Теон стоял, дрожа с головы до ног. По ноге медленно стекала струя мочи, но он все-таки умудрился прошамкать непослушными губами:

– Какой?

– Кровь лукового рыцаря. – Рамси поднял кубок и сделал большой глоток. – Он спел мне много песен, как и ты. О ране у него на спине и о тех, кто ее нанес. Ты знаешь, кто это сделал, Вонючка?

Теон оцепенело покачал головой.

– Иные. – Рамси сделал еще глоток. – Он сказал, они напали на него на Скагосе. Рана была мерзкая. Большая, с кулак, вся черная. Он готов был болтать всю ночь, лишь бы я вынул из нее раскаленный нож. Он сказал, что чувствует в себе их отраву, что она меняет его… что он теперь такой, как они. Что он становится Иным.

Где-то на краю сознания забрезжила ужасная догадка, но Теон никак не мог собраться с мыслями. Убей его. Прямо сейчас. Давай. Ты трус, сломленный бесполезный трус, сделай это. Острие меча все еще касалось его груди, но не сильно, почти неощутимо, словно Рамси почти не обращал на него внимания. Его окровавленная улыбка стала шире, превратившись в кошмарный оскал, и это стало последней каплей. Думая об Аше, о себе, о Кире, о содранной коже, о всех ужасах и зверствах, которые ему пришлось пережить, Теон собрал все свои силы и набросился на Рамси.

Он вышиб кубок с кровью из руки Бастарда. По полу расплылось алое пятно. Он почувствовал, как меч вонзился ему в плечо, но это не остановило его. Сжав кулак, - впервые с тех пор, как ему отрезали пальцы, - он ударил Рамси по зубам, и еще раз, и еще, не обращая внимания на острую боль, пронзающую руку. Другой рукой он схватил Рамси за запястье и вывернул его, заставив выпустить Светозарный. Меч больше не пылал, запекшаяся кровь Аши пятнала клинок. В ходе борьбы Теону удалось схватить меч первым. Светозарный обжег его своим жаром, оставшимся где-то в глубине, но ничто на свете не могло заставить Теона выпустить его из рук. Задыхаясь, плача, проклиная все на свете, он поднял меч и вонзил его в грудь Рамси.