Он со смехом подбирался ближе.

– Думаете, вы способны остановить меня? Да вы можете только хныкать от ужаса. Клянусь, ваша смерть будет медленной, настолько медленной, насколько в моих силах. А потом вы оба возродитесь Иными и будете служить мне после смерти, но до ее наступления досыта успеете изведать, что такое мучения и безумие. Давай, дорогая, выстрели в меня еще разок. Это заставит мою кровь разыграться, а потом я тебя трахну.

Аллерас – Сарелла – лишилась дара речи. Ее рот открывался и закрывался, как у рыбы. Лук выпал из ее руки и со стуком упал на пол библиотеки.

Эурон с преувеличенно разочарованным видом проследил за его падением. И в тот момент, когда он отвел свой змеиный взгляд, Сэмвелл Тарли понял – нужно действовать.

Он рванулся вперед, схватил самый большой осколок драконьего стекла, оказавшийся в поле зрения, и даже не вскрикнул от боли, когда острый, словно бритва, край разрезал руку почти до кости. Скользкими от крови пальцами он покрепче ухватил свое оружие и бросился на Эурона. Он не поколебался, не дрогнул – о боги, как же больно, – и с размаху вонзил осколок драконьего стекла прямо в голубое око Вороньего Глаза.

Эурон Грейджой взвыл. Он схватился было за осколок, и его пальцы тут же задымились. Но он все равно оставался на ногах, все равно шел на них, словно воплощенный ужас, и Сэм отчаянно дернул Сареллу за руку, оставляя на ее темной коже кровавые следы.

– Беги! – прохрипел он. – БЕГИ!

Это вывело Песчаную Змейку из оцепенения. Они оба повернулись и побежали, но не к стеллажам с книгами, а к разбитому окну, выходящему на стену. Сэму от высоты и потери крови стало дурно, но он увидел слабо розовеющее небо и черные корабли у берегов Староместа. Гавань была освещена огнями пожаров, и в алом отсвете можно было разглядеть груды разбитых камней, оставшихся на месте зданий. Из некоторых башен Цитадели еще доносился колокольный звон, но остальные колокола молчали. Маяк Хайтауэров погас. Далеко внизу крошечные черные фигурки сражались, бежали, жили и умирали. Золотые кракены на парусах казались багровыми в свете занимающейся зари.

Сэм упал, но он знал, что тварь, в которую превратился Эурон Грейджой, все еще идет по пятам. Поэтому он поспешно встал, и боль пронзила бок, так что его едва не стошнило. Когда они добежали до маяка, Сарелла обрезала веревку, на которой висели знамена Цитадели, и сбросила ее за стену, но Сэм понял, что не сможет спуститься. До земли было пятьдесят футов, а его руки словно одеревенели. Смогу ли я когда-нибудь взять в руку перо? Раскрыть книгу? Коснуться лица Лилли?

– Иди, - прошептал Сэм. – Иди, оставь меня.

– Нет. – Сарелла обмотала веревку вокруг одного из немногих оставшихся крепостных зубцов и затянула узел. Она поспешно оторвала от своей рубашки две длинные полосы и обмотала ими руки Сэма, потом сорвала с себя пояс, и, с отчаянным усилием растянув его, надела на Сэма и пропустила через пояс веревку. – Постарайся. Земля мягкая. А теперь слушай меня. Беги к воронятнику, в богорощу, туда, где мы видели твоего друга. Там ты будешь в безопасности. Доверься мне.

– Но почему? – пискнул Сэм. – А как же…

– Просто поверь мне! – заорала Сарелла. Они оба услышали шаги – Вороний Глаз был уже близко.

И Сэм поверил. Не успев ничего сообразить, он неуклюже схватился за веревку израненными руками, оттолкнулся и начал нелепыми прыжками спускаться по стене. Боль была настолько невыносимой, что он отпустил веревку и рухнул с десяти футов – на счастье, как и сказала Сарелла, земля оказалась мягкой и топкой. Сэм отполз в сторону, ожидая, что Песчаная Змейка грациозно спустится вслед за ним, но не увидел ее.

– САРЕЛЛА!

Ему показалось, что он услышал ответ. А может, это только показалось. Наверху на парапете никого не было.

Беги в богорощу. Там ты будешь в безопасности. Там он видел Джона. Там старые боги. Там древняя сила. Они защитят его. Но он не хотел бросать Сфинкса. О боги, неужели Эурон схватил ее? Он что, бессмертный, и даже драконье стекло не может его убить? Владыка Ночи и Ужаса. Волны льда затопят мир. Чего бы это ни стоило, Вороний Глаз не должен вернуться в библиотеку и завладеть «Хрониконом». И не должен добраться до богорощи.

И тогда Сэм понял, почему Сарелла отправила его первым. А еще ему стало ясно, что она не придет. Задыхаясь, хрипя, почти ничего не видя от боли и слез, он побежал прочь.

Он бежал через мост, сквозь взорванные, разоренные развалины внутреннего двора Цитадели, даже не останавливаясь, чтобы посмотреть, чьи трупы валяются на камнях. Судя по всему, мейстеры оказали отчаянное сопротивление – мертвых железнорожденных было больше, чем мертвых школяров, которых тоже погибло немало. Все еще рыдая, Сэм вломился в дверь и побежал вниз по ступенькам, на остров, к воронятнику, где стояло чардрево.