11

– Фриц, Фриц, - раздался еле слышный шепот.
– Надо осмотреть это место.

Высокий егерь осторожно присел и начал ковыряться во мху. Одежда бурого цвета, покрытая извилистыми разводами, прекрасно маскировала его фигуру на фоне густого подлеска.

– Они были здесь, - наконец, он поднял голову и с довольным видом показал небольшую пуговицу с отвисшей ниткой.
– Капитан был прав. Партизаны были здесь... Примерно сутки назад. Двое. Одни ранен... Здесь его тащили.

Второй, солдат помельче, с отвисшим до самой земли пулеметом, напряженно всматривался в сторону оврага, густо поросшего лещиной. Сквозь густую листву ни чего не было видно.

– Вот кровь, - на клочках мха показались бурые пятна.
– Ранен, серьезно. Пытался перевязать...

Эти мельчайшие крохи, мимо которых малосведущий человек пройдет мимо, для Фрица были не просто открытой книгой, а книгой с крупным шрифтом для слабовидящих людей. Лучший следопыт специального отряда по борьбе с партизанами, дважды чемпион ежегодного конкурса среди охотников Баварии, был полностью уверен в себе: свою задачу по обнаружению следов он выполнил на сто процентов и осталось всего лишь навести на цель оперативную группу, в полной готовности дежурившую на базе.

– Подожди-ка, Кранке, не спеши, - вдруг остановил он своего товарища, деловито готовящего рацию к передаче.
– Здесь что-то не то!

Его взгляд был прикован к обрушенному краю оврага, который выглядел так, словно здесь что-то пытались скрыть. Кромка далеко выдавалась вперед почти по всей длине оврага и лишь в одном месте обрывалась, показывая свежий слом.

– Внимание!
– его кулак взметнулся вверх и настороженно застыл.
– Я вниз. Посмотрю, что да как... Стой здесь, если что, прикроешь.

Напарник мгновенно отложил рацию в сторону и схватил пулемет. Спуск в овраг не занял много времени, однако доставил много хлопот. Весь склон был покрыт вырывавшимися из земли корнями, которые назойливо цеплялись за одежду и мешали спуску. На дне Фриц начал осторожно разрывать землю.

– О, мой бог!
– непроизвольно вырвалось у него, когда лезвие ножа во что-то уперлось.
– Что это?

Клинок выковырял из земли подошву ботинка с характерными гвоздями. Ботинок был немецким. Вскоре показался и сам хозяин. Странным образом искореженное тело — осколки ребер вылезли из грудой клетки, конечности согнуты под немыслимыми углами.

– Да, это же пропавшие связисты, - удивленно присвистнул егерь, вспоминая недавнюю кутерьму с их исчезновением.
– Вот, значит, куда их забросило! Оружия, значит, нет! Что?!

Сразу же под телом торчал деревянный приклад. Извлеченный карабин выглядел совершенно исправным и было не понятно, почему его не забрали партизаны.

– Кранке!
– приглушенным голосом позвал он напарника.
– Кранке! Куда, черт тебя дери ты спрятался? Здесь двое наших! Связисты! Оба мертвы, оружие при них... Слышишь?! Разворачивая свой аппарат и вызывай кавалерию! Одни мы здесь не справимся.

Ответа не было. Сдавленно чертыхаясь, Фриц полез наверх. Как назло автомат все время цеплялся за какие-то корешки и никак не хотел следовать за своим хозяином. Наконец, лямка соскочила и он вылез наружу.

– Где ты там, эльзаская задница?!
– выдохнул он, переваливаясь через край.
– Решил пошутить, да? Ну?!

Солдата нигде не было. О его присутствии говорила лишь примятая трава, распакованная рация и опрокинутый пулемет.

– Как-то не вовремя ты решил отлить, идиот!
– с раздражением проговорил Фриц, направляясь к ближайшим кустам.
– Я тебе оторву твою чертову бошку и засуну её в ...!

Прямо перед внезапно заткнувшимся егерем показались коротковатые ноги, медленно исчезавшие в кустах. Перепачканные в глинистой земле ботинки оставляли в зеленоватом мху небольшие бороздки.

– О! Черт! …!
– автомат, секунду назад болтавшийся за спиной, словно сам прыгнул ему в руки и затрясся огнем.
– Черт!

Густой кустарник, поливаемый свинцом с нескольких метров, редел на глазах. Тоненькие кустики превращались в щепки, разлетавшиеся в разные стороны. С противным чавканьем пули попадали в лежащего солдата, заставляя его дергаться как припадочного. Палец снова и снова нажимал на курок, но автомат молчал. Магазин был пуст.

– Сейчас, я с тобой познакомлюсь поближе, - нервно улыбаясь, раздвигал оставшиеся кусты Фриц.
– Где же ты?

Он нисколько не сомневался, что пули попали точно в цель и где-то совсем рядом валяется беззащитная добыча.

– Где же ты, дружок?
– бормотал он, вглядываясь в кусты.
– Папаша Фриц тебя не обидит... Он вообще никого не обижает. Ха-ха-ха!

Фриц, действительно, никого не обижал. Правда, понимал это он совершенно по своему! «Я никого не обижаю, - с этой фразы у него начинался почти любой разговор.
– Я почти ангел!
– после вполне искренней улыбки интеллигентного человека он продолжал.
– Ведь обидеть — это причинить зло человеку, который ни в чем не виновен. Так ведь?!
– как правило, с этим утверждением все соглашались.
– А у нас ведь нет невиновных! Все мы в чем-то виновны. Так ведь, Курт?! Кто-то виновен в том, что в детстве воровал леденцы из бабушкиного комода... Это был точно ты, Курт! Ха-ха-ха! Ну, а кто-то проштрафился гораздо сильнее... Поэтому, все мы в чем-то виновны! Вот видите, я никого не обижаю! Я просто воздаю людям именно то, что они заслуживают».