Лицо лейтенанта медленно наливалось краснотой. В этот момент он даже расхотел в туалет.

– Дядя Вилли..., - его бормотание было едва различимым.
– Господин майор, моя невеста — моя крошка Гретхен... Она...

– Хватит мямлить!
– взорвался майор.
– Не хватало еще вытирать вам сопли!

Окрик подействовал. Тот вытянулся и более твердым голосом продолжил:

– Мой невеста погибла при бомбежке. Эти проклятые англичане...

– Отто, я понимаю, что у тебя горе, но надо держаться, - майор подошел к нему.
– Ты немецкий солдат! Ты должен быть сильным! Все решено, завтра я оформлю тебе перевод в наше ведомство, - отметив удивление на лице лейтенанта, он подчеркнул.
– Поверь мне, мой мальчик, гестапо занимается крайне важным делом и успехи на этом поприще отмечаются особо. А сейчас, садись здесь и вникая в том, чем мы занимаемся... Черт, мы и так уже потеряли слишком много времени. Герда?!

Из угла комнаты донеслось:

– Господин майор!
– сидевший мышкой лейтенант, взглянув на нее по новому вздрогнул; в нескольких метрах от него стояла не разбитная девица, не прочь прогуляться с немецким офицером, а хищница.
– Агент сообщает, что в его приходе катастрофически уменьшилось количество прихожан... Этот svecshenik, - последнее слово она произнесла по слогам и практически без всякого акцента.
– Крайне недоволен. Говорит, такая же ситуация наблюдается и в соседних районах, - сидевший в кресле майор утвердительно покачал головой, словно соглашаясь с этой информацией.

Не вставая он кинул на край стола несколько смятых листов с жирно черными орлами на самом верху.

– Вот сводки за последние два месяца. Смотри-смотри, - кивнул он на бумаги.
– Из 8 вновь образованных православных общин в скором времени может остаться 3, ну максимум 4. Если в первые дни на воскресные службы собиралось в каждой церкви по несколько сот человек, то сейчас счет идет на десятки... И это при том, что этим варварским культам мы создали режим наибольшего благоприятствования! Дали отобранные у них коммунистами здания, не трогаем их людей... Ты понимаешь что происходит, Герда?
– та замерев, внимательно слушала.
– Появился какой-то новый фактор — неучтенный фактор...

– Я, кажется кое-что могу вам сообщить, - она положила сводки обратно.
– По селам упорно гуляет слух о том, что появилась какая-то новая секта. Я разговаривала с десятком наших агентов и они все твердят лишь одно, что ничего не знают!
– в ее голосе мелькнули нотки злости.
– Складывается впечатление, что эта какая-то закрытая секта с крайне жесткой организацией и громадными планами по расширению... Вот тут, тут и тут, - она остановилась возле карты, висевшей на стене.
– О селениях, расположенных примерно в этом треугольнике, чаще всего упоминают... Территория слишком большая, чтобы действовать напролом. Здесь почти четверть Франции и еще место останется.

Майор что-то молча обдумывал несколько минут. По-видимому, некоторое из сказанного было для него настоящим открытием. Он что-то быстро чиркнул карандашом на бумаге и протянул девушке со словами:

– Это сообщение нужно оставить на старом месте. Думаю, скоро мы будем знать точно об этом культе.

– Это наш новый агент?
– заинтересованным тоном, спросила она.
– Я его знаю?

– Ты стало себе слишком много позволять, Герда, - недовольным голосом протянул хозяин кабинета.
– Или может ты думаешь, что постель тебе дает какие-то новые права?
– в кабинете отчетливо потянуло холодком, отчего всеми забытый Шеер заерзал на месте.
– Запомни, моя девочка, никто и никогда не может диктовать мне свои правила! Поняла?! Вот и хорошо! Оба свободны.

Едва Герда и Шеер выбрались из здания, как та словно превратилась в разъяренную фурию.

– Этот... боров, этот... напыщенный болван, - выплевывала она все новые и новые эпитеты, которые, как внутренне отметил Шеер, был необыкновенно точны.
– Он говорит мне, что делать! Видно он забыл, кто его посадил сюда?!
– ее взгляд метался по сторонам с желанием кого-нибудь придушить или, по крайней мере, покалечить.
– А ты..., ты, мерзкий пьяница, что уставился?!
– она, наконец-то, выбрала себе жертву.
– Думаешь, я грязная подстилка, о которую всем можно вытирать ноги?! Да?! Сволочь! Да, знаешь, кто я? Ты, недолеланны деревенщина, даже не догадываешься, кто стоит перед тобой?! Я Эрика фон...

Тут она резко прекратила истерику и лейтенант так и не услышал окончание столь интересной фразы. Девушка в этот самый момент смотрела мимо него, в сторону здания СД. Обернувшись, Отто заметил, как штора на окне опустилась, скрыв какого-то человека.

64

Партизанский отряд «Смерть фашистским оккупантам». Раннее утро. Часовой, прохаживавшийся возле штабной землянки, поежился. Близкая осень давала о себе знать неприятным утренним холодком.

– Как же мне это все надоело, - одними губами произнес Семен, лежа на еловом лежаке с открытыми глазами.
– Чертовский все это...

Перед его глазами проносились столь далекие, но такие желанные картины, что хотелось выть от тоски... Скрипящие от свежести простыни, которые нежно касались кожи и дарили неуловимое ощущение спокойствия... Дымящее кофе в крохотных фарфоровых стаканчиках, всегда возимых с собой в особом сундучке и ставшие для него своеобразным символом своего особого статуса... Жестко облегавшая его тело новая форма, придававшая ему, как он сам и считал, в глазах окружающих неотразимый ореол брутальности и респектабельности...