— Плотный график на работе?

— Убийственный, — поморщился он. — Я только что отработал трое суток.

— И как вы ещё держитесь на ногах?

— Кофеин и отчаяние. Я накопил слишком много долгов, чтобы теперь отступать.

 Я указала подбородком на чемодан:

— Собираетесь в путешествие?

— Да. Мне дали двухнедельный отпуск, и мой приятель разрешил мне пожить в домике его родных на острове Салливан. Буду жить по графику «поспали, поели, попили и снова поспали».

— Похоже, это именно то, что вам нужно.

Разговор не клеился, так как мы едва знали друг друга. Я всегда находила Мейкона Доуза немного пугающим, хотя понятия не имела почему. Я почти ничего о нём не знала, кроме того, что это трудолюбивый студент-медик и тихий сосед. Фантом, как он и сказал.

 — Вы не могли бы присмотреть за квартирой в моё отсутствие? Не то чтобы я жду проблем, — добавил он с улыбкой. — Квартал у нас убийственно спокойный.

— Конечно. Без проблем.

— Спасибо. Напомните мне потом проставиться.

Он вышел на улицу, а я осталась обдумывать последний поворот событий. Пропустить стаканчик с Мейконом Доузом?

Возможно, вселенная подаёт мне сигнал.

***

К девяти тридцати тарелки были перемыты, одежда переглажена, мебель вытерта, полы подметены, а ночь всё равно простиралась передо мной, подобно бесконечным тоннелям «Дубовой рощи».

Одиночество было мне давним другом, но сегодня наш союз оказался непрочен. Я не хотела оставаться одна, но мне некому было позвонить. Темпл — моя самая близкая подруга, но мы скорее начальник-подчинённая. Не считая случайных обмолвок в ресторане или баре, я почти ничего не знала о её личной жизни.

Мне двадцать семь, но у меня никогда не было лучшей подруги, доверенного лица или любимого мужчины. С девяти лет я была отрезана от живых гулявшими по миру призраками. С той первой встречи моя жизнь изменилась навсегда. Как и отец, я научилась жить с этой тайной и принять одиночество, но в такие ночи, как эта, я спрашивала себя, а не поджидает ли безумие не только по ту сторону завесы.

Но одиночество, с которым мне приходилось жить, не шло ни в какое сравнение с отчаянием, с которым Девлину приходится сталкиваться всякий раз, когда он возвращается в свой пустой дом. Мне не хотелось зацикливаться на его трагедии или моей участи, или почему судьба оказалась так жестока, что привела в мою жизнь мужчину, который будет до конца своих дней оплакивать другую. С самого начала было болезненно ясно, что Девлин не создан для меня, и все же я не могла представить себя с кем-то другим.

Я бродила по дому словно призрак, плыла из комнаты в комнату в бесконечном поиске. Я приказала себе не включать компьютер. Нужно отвлечься. В последнее время я стала всё больше и больше полагаться на компанию безликих безымянных незнакомцев. Но через полчаса я уже сидела на кровати с ноутбуком на коленях. Открыла блог и просмотрела комментарии. Кто-то опубликовал новую эпитафию час назад:

Мирная жизнь, безмятежная смерть.

Спи, дорогая.

Спасён наш секрет.

Я была уверена, что это строчки из старинного стихотворения, но сегодня я уже видела их высеченными на камне в «Дубовой роще».

Дрожащей рукой я взяла телефон и набрала Девлина.

Глава 32

Поздний час, на кладбище тихо. Армия копов покинула туннели и дорожки, оставив у ворот двух часовых. Они последовали за нами, и я повела их по мрачному лабиринту надгробных плит и памятников к северной стороне кладбища, где в лунном свете блестели семь могил со съёмной крышкой.

Направив фонарик на центральную могилу, я внимательно рассмотрела эпитафию и образы, вырезанные на крышке. Имя, год рождения и смерти, тюльпан — символ любви и страсти — и бабочка, освобождённая душа.

— Он освобождает их, — тихо произнесла я.

Девлин поднял голову и уставился на меня с противоположной стороны могилы.

— Символика везде одинаковая: перо, окрылённая душа и теперь бабочка. Улетевшая душа. Но он не просто выпускает их души: он освобождает их от земных оков. — Я опустила взгляд на надгробие. — Мама Ханны Фишер говорила, что её дочь — жертва насилия, начиная с отца. Она держала личность своего последнего бойфренда в секрете, потому что знала: мать попытается её спасти. Помните эпитафию на надгробии, где её похоронили? «Над её безмолвной могилой под луной скорбят звёзды ночные. Не мертва, лишь в забвение ушла, ибо душа не была спасена».

Девлин молча на меня посмотрел.

— Насчёт эксгумированных останков... Итан сказал, что перед смертью она попала в ужасную аварию. Её травмы были настолько серьёзными, что она, скорее всего, страдала от постоянной боли и её ждали месяцы, если не годы, физиотерапии. «Спал розы нежный цвет, она ушла от земных бед. И ныне покоится здесь». Земные беды. Физическая боль. И теперь вот это.

Мы вчетвером уставились на могилу. Мы с Девлином встали по бокам от неё, а двое полицейских — по концам.